Аленький цветочек

– Он о’кей? Вы же теряете его!

Братья во Христе всё поняли с полуслова, мигом включили радиомаяк, бросились помогать нашим с дровами. Костры раскладывали четырехугольником, как в славные партизанские времена. Уже под утро Гринберг услышал в кармане зуммер, вытащил трубку, послушал, кивнул.

– Да, я, тётя Хая… Шолом; тётя Хая. Мерси, тётя Хая…

Отключился и доложил Кудеяру.

– Борт на подлёте, пора зажигать.

Тем временем смолк рёв турбин, откинулся фонарь кабины, и с крыла машины на землю спрыгнул военлёт с погонами майора.

– Вызывали? Который тут Евгений Додикович? Пусть пляшет, ему пакет от тёти Хай. Кошер, маца и цимес.

– Кошер?.. – Бесцветный от изнеможения Гринберг равнодушно принял увесистый свёрток и сделал над собой видимое усилие, чтобы поблагодарить. Потом махнул рукой: – Принимайте раненого, майор. Инструктажем охвачены? Куда везти, знаете?

Заурчали моторы, в брюхе летучего красавца открылся люк. Глеба осторожно подняли в бронированное чрево… Иван, Женя и Борис с большим трудом заставили себя разжать руки, передавая заботу о своём побратиме чужому и, в общем-то, равнодушному человеку, для которого их единственный Глеб был не более чем шифр на бумажке… Майор посмотрел на их лица и что-то понял: молча взял под козырёк, влез в кабину, и «Штопор», жутко загрохотав, стремительно ушёл в небеса.

Так случилось, что его отлёт оказался трижды зафиксирован на снимках. Мисс Айрин устроилась в кустах и, скорчившись в позе эмбриона, самозабвенно щёлкала затвором маленькой камеры.

– Счастливого пути, Глебка, – пробормотал Капустин.

Самолёт, который они только что провожали глазами, уже мчался на прежней спутниковой высоте. Скудин ссутулился, судорожно вздохнул и медленно побрёл к берегу озера. Свирепому Кудеяру жгли глаза слезы. Над лагерем опять висела первозданная тишина. Такая первозданная, как будто ничего не произошло.

Маша… Марина-Марьяна… И с нею дитя, которому они даже имени не успели придумать. Где они? На каких небесах?

А теперь… в одно лето… Бабушка Тома, казавшаяся ему вечной… И Глеб…

«Родные мои, что я здесь без вас делаю? Хочу к вам…»

Расширить рацион топтыгину чекисты не дали. Уже через несколько часов за трупами пригнали взвод вэвэшников.