Опасный и редкий яд уже проник в ее кровь, а это значит, что совсем скоро она лишится зрения и сознания. Ее тело будет полностью парализовано, а затем человечка умрет.
Я видел уже такое несколько раз, и прекрасно знаю, что ждет эту упрямицу. Проклинаю всех чертей. От нее одни проблемы.
Самым правильным решением в этот момент было бы просто задушить необычную, чтоб не тормозила больше нашу свиту, однако почему-то я поступаю иначе. Быстро хватаю Саназ на руки и скачу галопом, держа ее уже практически бездыханное тело в руках.
Мы добираемся до Таара только под вечер. Там нас уже давно ждут. Я заселяюсь в один из самых крупных дворцов города.
Смотрю на рабыню. Время от времени она приходит в сознание и начинает жалобно скулить. Проклятье. Зачем я вожусь с ней? Надо было в первый же день открутить ей голову. Слишком много внимания, спеси, упрямства. В то же время она слишком сильно привлекает меня, чтобы умереть так просто.
Ее белая коса распустилась, и теперь светлые локоны спадают на плечи и грудь высокую.
Сглатываю. Я хочу видеть ее. Обладать ею полностью. Из последних сил сдерживаю своего демона, чтобы не наброситься на нее."
"Рано. Она не готова и вряд ли выживет после меня. Я раздеру ее также, как и тысячи рабынь до нее. От ее тела не останется ни сантиметра живого места, а я не хочу этого. По крайней мере сейчас.
Саназ ведет себя так, словно вообще ни разу с мужчиной не была, и почему-то это согревает мне душу. Она чиста, я уверен в этом. Как роса утренняя прозрачна и не тронута, и самое главное – она моя.
Полностью.
Стаскиваю рабыню с лошади, на руки беру видя, как вытягиваются от этого лица моих слуг, но сейчас мне все равно. Кажется, ей хуже. Уже даже не брыкается, не узнает меня или не видит. Дышит трудно и хрипло. Рука ее раненая совсем не шевелиться. На коже расползается черная метка. Она поднимается все выше, и очень скоро станет необратимой.
– Парс, ко мне!
Слуга вырастает по левую сторону. Кланяется. Не зря кормил его с детства.
– Что прикажете, господин?
– Найди мне Фемиду.
– Слушаюсь, мой хозяин.
Прижимаю Саназ к себе. Я знаю, у нее осталось меньше часа. Отношу рабыню в свои временные покои. На кровать укладываю. Она даже не шевелиться. Упрямая шариха.
Из улицы доносится какая-то брань. Сжимаю меч. Я в отличном настроении, чтобы снести кому-то голову.
Как только выхожу, вижу рабов, которые сплелись между собой точно кубло ядовитых змей. Вот только дерутся они не друг с другом, а бьют кого-то. Тая.
