Не понимаю Алихана. Если он желал моей смерти, почему тогда не убил еще в дороге, а забрал сюда? Он ведь помог мне, хоть я и не хочу этого признавать. Он поступил так, словно ему не все равно, словно он не хотел, чтобы я умирала.
Гремя своими кандалами, которые все еще никуда не делись с моих ног, я поднимаюсь с кровати. Вижу недалеко от нее поставленную обувь. Кто ее оставил здесь, а главное зачем?
Неужели демон беспокоиться о том, чтобы я больше не ранила ноги? Ответа на этот вопрос у меня, конечно, нет, однако я совсем не брезгую этой вещью, с радостью натягиваю сандалии на голые ступни.
Они не очень сильно греют, однако это все же лучше, чем ходить босиком по сырой земле или скалистым горам.
Выхожу из здания совершенно спокойно и оказываюсь в месте, которого раньше точно не видела. Я совсем не помню, как мы доехали до Таара, и теперь все мне здесь кажется новым и необычным, а еще…кровавым. Столько трупов, сколько я нахожу здесь, я еще не видела ни в одной местности Хамадана.
Разодранные мертвецы тут валяются просто на дорогах с оторванными руками и ногами, вывернутыми внутренностями.
Некоторые умершие тела дикие собаки разрывают прямо на улицах, не обращая никакого внимания на прохожих, а те в свою очередь, на них.
От увиденного меня сильно тошнит. Кажется, я никогда не привыкну к таким пейзажам, от которых кровь стынет в жилах. Это и правда город мертвых, так как кажется, их тут больше чем живых.
С каждым шагом кандалы на моих ногах громко звенят, поэтому я даже не думаю о побеге. Демон вычислит меня даже тогда, когда я буду за километр отсюда, а проверять реакцию Алихана на свой второй побег я пока что не готова.
Я отхожу всего на несколько метров от этого каменного дома, когда слышу громкий детский плач. Он раздается совсем рядом от меня, заставляя лихорадочно осмотреться по сторонам. Этот плач такой испуганный и отчаянный, что у меня от него что-то сжимается в груди.
Прохожу дальше и оказываюсь на большой площади. Тут же невольно руку ко рту прикладываю от увиденной картины.
Всего в нескольких метрах от себя я вижу Тая. Того самого белокурого мальчишку лет семи, который обычно разносит рабам хлеб. И мне в том числе.
Сейчас он стоит на коленях и плачет, пока его руку на каком-то бревне держит один из жестоких палачей Алихана. Рядом стоят слуги, помощники, и конечно, само зло во плоти. Алихан. Он спокойно стоит неподалеку, словно ничего страшного вообще не происходит.
Заведенная толпа требует крови, и я понимаю, что беде не миновать.
