За её спиной стояла сиделка и крестилась:
— Вот как загремело, мистер Траффорд вздрогнул, будто испугался, вскочил и крикнул что-то непонятное. Напугал меня до полусмерти. И душа его тотчас отлетела.
— Крикнул? — насторожился Мартин. — Что крикнул?
Сиделка задумалась:
— Вроде как уйди. Или изыди. Несуразица, — крестилась снова, уходя. — Отмучился.
Стэнли, косясь на отца и пряча улыбку, забрал дуэльный гарнитур. Проходя мимо Шэйлы, остановился и взял её под руку:
— Вам не следует стоять в дверях на сквозняке, баронесса.
Простынете. Идёмте, я вас провожу.
— Что случилось, виконт? Вы мне расскажете?
И уже из коридора до Ольги донёсся едва слышный голос мужчины:
— Я слышу плач ребёнка.
— Я тоже слышу, — отозвалась Шэйла. — Я иду туда. Желаете пойти со мной?
В библиотеке воцарилась тишина.
Ольга сидела в кресле и смотрела на последствия то ли выхлопа газа, то ли своего неудачного выстрела. Не понимала, почему чёрная книга, лежащая в огне невредимой, вдруг сгорела?
Магические книги не горят, — пришли на ум где-то прочитанные слова.
— Я сожгла рукопись, — со вздохом сказала она, глядя в спину графу, разгребающего щипцами пепел, едва ли не влезшего в топку очага.
Слышалось его бормотание:
— Поразительно… Очень интересно…
— Я сожгла фолиант, — сказала она громче.
— Что ты сожгла? — обернулся он.
— Рукопись под номером десять. Аллигат моей матери.
— Сейчас? Здесь? — ткнул он щипцами в пепел.
Она кивнула и тяжело вздохнула:
— Он всё равно… — язык не повернулся сказать «мёртвый», — и в Бриксворте есть поновее.
Мне понадобилось топливо для растопки, а искать дрова было некогда.
— Так это многое объясняет, если не всё, — оживился Мартин. — Дух фолианта сошёлся с духом гримуара и…
— Добро победило зло, — усмехнулась Ольга кисло. Каким бы ветхим ни был аллигат, но его было безумно жалко.
Мужчина отложил щипцы и подошёл к пострадавшей:
— Иди ко мне, — поднял на руки. — Где у тебя болит?
— Нигде, — спрятала она лицо на его плече, обнимая за шею.
— Правда, ничего не болит? — спрашивал он в который раз, крепко прижимая Ольгу, неся по коридору.
— Ничего.
— И что с тобой делать после подобного? — спросил строго, толкнув дверь ногой, входя в покой. — Как наказать? Приковать к себе цепью, чтобы ты постоянно была под моим надзором?
— Любить, — шепнула ему на ухо Ольга и прижалась сильнее.
И он любил. Безмерно. Пылко. Горячо.
А утром она искала свой любимый золотой браслет.
