Алмазная императрица

Она рассмеялась, но прозвучало невесело.

– Да, и это я забыла отметить – жуткий нрав с кошмарным воспитанием. Я выбрала тебя в собеседницы по другой причине. Ты тоже любишь, Айса, и ты наверняка сможешь меня понять, потому что твоему сердцу подобное объяснять не придется. И не надо снова выкручиваться, оставь эти глупости. Знаешь, почему он женился на мне?

Переход был неожиданным, потому я глупо переспросила:

Теперь в ее смехе появилось чуть больше задора:

– Великий князь Шестой Окраины!

Но я ее наигранного задора не поддержала.

Раз уж Анабель решила высказаться, то лучше дать ей для того лучшую возможность:

– И почему его величество на вас женился?

Улыбка сползла с ее лица, а взгляд, направленный в сторону, стал рассеянным.

– Потому что мы дружили с детства. Я и Тирий. Нас, кажется, хотели видеть супругами еще с того момента, когда мы в раннем детстве учились читать. И, конечно, он знал наверняка, что я к нему очень привязана – настолько, что после первой брачной ночи уже никогда от него не откажусь.

Я выходила за него замуж, зная, что моя взаимность – представь, как смешно это звучит в моих мыслях! – никогда взаимности не найдет. Какое же абсурдное слово мы выбрали для описания этой связи, ведь оно гораздо мельче того, что мы ощущаем… Я все знала, Айса. Но и отказаться от такой судьбы не смогла, воли не хватило.

– Печально, – признала я.

Она посмотрела на меня со злостью – но ее ярость была связана не с моей персоной, а с той правдой, которую ей не с кем было обсудить:

– Намного хуже, чем просто печально.

Тогда я надеялась, что смогу направить свою любовь на наших с ним детей – это тоже ведь выход. Но и с этим мне боги не помогли. Тирий заходит в мою спальню все реже и реже, откуда возьмется чадо в моем чреве? У Ирты на то было намного больше шансов. А ведь я даже сделать с ней ничего не смогу. Клянусь, давно подослала бы к ней убийц, если бы не Тирий, которого ни я, ни империя потерять не можем.

– Какие откровения, – заметила я.

 – Ваше величество, сомневаюсь, что подобными планами следует со мной делиться. То есть вряд ли об этом нужно сообщать хоть кому-нибудь.

– Это не планы, а только мысли, – она покачала головой. – Которые никогда не сбудутся, потому что Тирий навсегда останется моим единственным, и я просто не смогу лишить его разума собственным решением. Пусть будет с другой, пусть никогда меня не полюбит, но лишь бы он был.

Я вновь почувствовала прилив жалости.