Алмазная императрица

Времени на взаимное молчание я предоставила слишком много – и сама начала им тяготиться.

– Уважаемая Зельта, – позвала я шепотом. – Я могу чем-то помочь?

– Без тебя справлюсь, мамаша, которая ему не мамаша, – отбурчалась она и, прямо сидя на полу, начала измельчать какой-то корень в деревянной ступке.

Но мне было неловко после согласия на помощь, потому я пыталась создать хотя бы видимость дружеской ноты:

– Ты ведьма? Селяне отзывались о тебе с большим теплом!

Она скосила на меня по-старчески мутные глаза:

– Врешь, они меня уважают, потому что боятся.

Но теплоты в их словах это вряд ли прибавило. А ты даже не уважаешь – тыкаешь мне, будто своей ровеснице! Поди где-нибудь в Центрине ты любому маг-шелле в ноги кланялась, а хамство засовывала себе в зад?

Я на секунду застыла. И верно ведь, такой дурной манеры за мной не водилось раньше. Виновато скривилась и попыталась оправдаться:

– Простите меня, Зельта. Наверное, это от того, что вы ведьма – никаких ассоциаций с магами. А вот запоздало до меня докатила мысль, что вы и есть магичка.

Просто… – я не закончила.

Старуха это сделала за меня:

– Просто не такая лощеная? Но суть-то от этого не меняется. Иные столичные маг-шелле до моего уровня мастерства не дотягивают, так-то!

Я восприняла ее признание не как пустое бахвальство, потому не сдержала любопытства:

– Тогда почему вы остаетесь здесь? Живете вот так просто и без изысков. Ведь сильный маг всегда себе работу найдет.

– Так я и нашла! – она подбородком указала на маленького зверолюдика.

 – Вернее, ты мне работу принесла. Помогать таким чистым душам – и есть мое благословение. А на испорченных страстями и мытарствами взрослых я уже нагляделась. Лет восемьсот прошло с тех пор, как вы мне все окончательно осточертели – со своим тщеславием, замашками, пустыми метаниями и глупостями. Вот и ты сделай одолжение доброй бабуле – заткнись.

Однако ж у меня непроизвольно вырвалось:

– Сколько?.. Вы здесь живете восемьсот лет?!

– Нет, конечно. Здесь – примерно полвека.

И отсюда уйду, когда деревенские обнаглеют и очередью побегут ко мне со своими хворями. Таких мест на белом свете много, до конца моих дней точно хватит. Если заткнуться не можешь – пой. Ребенку плохо, а пока я готовлю заклятия, пусть он хотя бы на материной песне продержится.

– Так я же не мать… – я посмотрела на Сегора, который очень вяло шевелил здоровой ручкой.

Ведьма на меня рявкнула:

– Ты здесь видишь других кандидаток, идиотка? Пой, говорю.