Алый король

Отмахнувшись от него, Гамон с презрительной ухмылкой полетел к Ариману.

Корвид поднял кин-щит. Такой заслон, усиленный мощью души в посохе, мог рассеять энергию орбитальной бомбардировки.

Лемюэль разбил преграду одним ударом.

Адепта отбросило в сторону, и он едва не выпустил хеку. Предугадав следующую атаку, Ариман взмыл вверх и вбок, но веер голубоватых копий из смертоносного сияния почти зацепил его.

С пальцев легионера сорвалось пламя.

Гамон поймал все сгустки огня и поглотил их энергию.

Бывший послушник пылал ярче солнца, перерождаясь в блистающий аватар бога среди людей.

В его плоти трещали кости и растягивались сухожилия.

— Тебе не одолеть меня, Азек, — сказал Лемюэль.

По телу одержимого побежали переливчатые языки пламени, и под натянутой, как на барабане, кожей проступили бледные разветвленные молнии вен. В груди Гамона возникла трещинка толщиной с волосок, из которой хлынул ослепительный звездный свет его крови.

Летописец взревел от боли и скорчился, пытаясь удержать беснующуюся в нем силу.

Ариман вспомнил слова отца — истинного отца.

«Она обитает в человеческой плоти».

Воин подлетел к Афоргомону, бьющемуся в эфирной клетке. Демона терзала невообразимая боль, усиливавшаяся при любом касании огненных прутьев.

— Дай мне обещанное могущество, — велел Азек.

Исполин начал просовывать когтистую лапу между пламенных струй. Они сжигали кожу и мышцы, но конечность медленно, по миллиметру, преодолела барьер. От нее остались лишь обугленные кости, однако хватило и этого.

Схватив лапу чудовища, Ариман закричал — в него устремился поток древних знаний.

Перед мысленным взором легионера пронеслось все, что уже случилось, и все, чему еще суждено было произойти на свете. События мелькали так быстро, что корвид замечал лишь бесконечно короткие фрагменты.

Он попробовал вырваться, но костяные пальцы Афоргомона не разжимались.

Аримана обжигала мощь созданий варпа, родовыми муками для которых служили грезы и кошмары смертных. Нечто подобное адепт испытывал в Чертогах Вымирания, когда сила Магнуса чуть не погубила его, но ужас того момента померк в сравнении с нынешним.

Однако на сей раз Азек был не один.

Энергия его отца вливалась в легионера, перетекая из посоха и наполняя собой каждую частицу сущности Аримана. Воин почувствовал, что его личность отступает на самые дальние рубежи тела: ее вытеснял дух Циклопа, снова обретающий плоть.

Азек Ариман не выжил бы, приняв в себя могущество Афоргомона.

Поэтому его место занял Алый Король.