Алый король

 — А когда и она износится, найду другую!

— Значит, вот кем ты хочешь стать? Вампиром, который похищает сосуды для своего духа и меняет тела, когда они согнутся под бременем лет?

— А что еще остается? Русс сокрушил наше тело.

— Мы можем объединиться, — предложил Циклоп, протягивая руку. — Примкни ко мне, вернись к твоим сынам. Мы снова возглавим их и сами выберем путь для легиона — все вместе.

Сущность в теле Лемюэля презрительно усмехнулась.

— Разве ты не видел, что ждет нас в Мире Девяти Солнц? Ты хочешь, чтобы мы поселились в увядшем духе-мертвеце, обреченном на вечную слепоту, который воспринимает бытие лишь через окружающих? Нет, никогда!

Глаз Гамона изверг бурный поток энергии.

Вместо него вся мощь атаки пришлась в Афоргомона.

Демонического владыку объяло пламя, обе головы пронзительно завопили от мучительной жгучей боли. Их противник принялся озираться в поисках основного врага.

Неожиданно Алый Король взмыл позади летописца и обхватил его предплечьем за шею.

Лемюэль закричал, выгибаясь дугой.

Они вместе рухнули с вышины — два огненных ангела, сошедшихся в битве за превосходство в их общей душе. Осколки в теле летописца пытались удержаться внутри смертной оболочки, но исход сражения был предрешен.

Магнус врезался в пол с силой божества, низвергнутого на землю из звездных чертогов. От эпицентра падения разлетелись осколки камня, взметнулась пыль.

Из тела стонущего Гамона хлынул ослепительный свет, ярчайший костер прозрачного багряного пламени — самой сути восстановленной души Алого Короля. Запрокинув голову, Магнус поглотил огонь и вознесся над землей.

Яростная буря наверху ринулась во все стороны, будто взорвавшись. Воля ее создателя больше не подкрепляла мрачный некрополь вокруг легионеров, и темная копия Тизки начала рушиться.

Сверху посыпались осколки стекла, похожие на клинки. Пошел мерцающий дождь из удушливой пыли.

Примарх смеялся, чувствуя могущество своей воссоединенной души.

Но в Циклопе уже собралось достаточно ипостасей, чтобы он ощутил, каким был прежде и каким станет вновь, когда вберет в себя последний осколок.

Ариман осознал, что его отцу на мгновение захотелось сохранить это тело в своем распоряжении — окончательно изгнать дух сына и обрести жизнь в новой плоти.