Алый король

Выглядел он претенциозно и комически вычурно, но для павонидов такое было обычным делом.

— Помнишь, что я сказал тебе на Сорокопуте? — поинтересовался Ариман.

— Конечно, помню, — вздохнул Хатхор Маат. — «В первую очередь мы Астартес, а потом уже — Псайкеры».

— Забывать об этом опасно, — добавил корвид.

— Ты все еще советуешь сдерживаться, Азек?

— На этой планете и после всего, что случилось с нами? Больше, чем когда-либо. Не позволяй здешним искусам ослепить тебя. Да, потенциал Мира Девяти Солнц почти безграничен, но он может обратиться против тебя, как Волки обратились против нас.

Ты же видел, как наши братья тут превращаются в живые кошмары порченой плоти, и нам приходится уничтожать их. Неужели ты хочешь, чтобы с тобой случилось то же самое?

— Нет, брат, но я уверен, что ты исцелишь всех нас, — отозвался Хатхор Маат, поднимаясь в живой паланкин вслед за сервиторами, занесшими туда стеклянные контейнеры. Когда громадный транспорт начал снижение, легионер кивнул в сторону «Громового ястреба».

— Ты цепляешься за старые привычки, Азек, — бросил павонид, — но прошлое мертво.

Хатхор Маат обожал язвить, и Ариман уже привык к его утомительным дерзостям, но эта небрежная издевка глубоко засела в душе.

Он прошел в десантный корабль, где находились трофеи с «Торкветума»; раньше пассажирский отсек заполняли бы боевые братья, но в последнее время такое происходило редко. Внутреннюю поверхность фюзеляжа, согласно давнему обычаю легиона, покрывали вырезанные острием ножа строчки — тысячи заклинаний, которые воины копировали из личных гримуаров во время перелетов к полям битв.

По центру отсека вертикально стоял Железный Окулюс, закрепленный в сети проволочных растяжек. Ближе к носу в бронированных ковшеобразных креслах неподвижно сидели три ёкая и дюжина сервиторов с позолоченной кожей. Киборги слепо таращились в переборку напротив, автоматоны не смотрели ни на что. У каждого из них голова свесилась на грудь, сигилы призыва безжизненно потускнели.

Ариман сам не до конца понимал, зачем привез ёкаев с «Торкветума».

Без движущей силы эфирных сущностей от автоматонов остались только почти бесполезные доспехи-оболочки.

Преодолев тревогу, вызванную видом саркофага, Азек прошел в кабину пилотов. Турбины запустились быстро — машина жаждала вознестись на ветрах эмпиреев. Заработали пусковые рельсы, поднимая ее корму с соплами двигателей и опуская нос к проему в борту космолета.

Легионер толкнул рычаг управления, и «Громовой ястреб» ринулся в пустоту.