Но улыбка исчезла, когда Габи наконец увидела его обнаженным и смогла насладиться его видом.
Кэм был великолепным мужчиной. Широкие плечи сходились к четко очерченной талии, бока и ягодицы были подтянутыми. Габриель почти завидовала гладким мышцам на его атлетических руках и бедрах. «Он станет грозным соперником в любом состязании», – подумала она. Мощную грудь герцога покрывала густая поросль темных волос, сужающаяся к талии и расширяющаяся в паху.
Габриель никогда еще не видела возбужденного мужчину. Ее собственное желание вспыхнуло и стало убывать.
Обретя дар речи, девушка, запинаясь, произнесла:
– Ты… прекрасен. Но… Кэм… я не думаю… это ведь невозможно?
Черт побери, он ведь так старался не напугать ее. Ему следовало предвидеть, что, впервые увидев возбужденного мужчину, она будет ошеломлена. На мгновение Кэм задумался, не потушить ли свечи. Но нет, он не может лишить себя возможности взять Габриель так, как представлял множество раз, наяву и во сне. Он видел ее обнаженной, когда был бессилен что-либо предпринять.
Теперь все было иначе.
Осторожно, не торопясь, Кэм растянулся на кровати рядом с Габриель.
– Твое тело было создано для моего, – сказал он ей."
"Герцог заметил сомнение, блеснувшее в глубине ее глаз, и не смог сдержать улыбки. И тогда, впервые, Кэм вспомнил о том, что собирается причинить Габриель некоторую боль. Он решил, что это не должно помешать ему. И, к своему стыду, вознамерился не говорить Габриель ничего, пока не будет слишком поздно отступать.
Кэм медленно стянул с Габриель ночную сорочку и распустил сияющие волосы девушки по подушкам, положив один локон через плечо между ее грудей.
Его пальцы разглаживали эту полоску золота, струящуюся по груди, не спеша повторяя каждую линию и впадинку, спокойно овладевая тем, чего не касался до него ни один мужчина.
Габриель оказалась в точности такой, как он ожидал, и, вместе с тем, гораздо прекраснее. Он должен был предвидеть, что почувствует, какая она гибкая, гладкая на ощупь и невероятно мягкая. Кэм наклонился над ней и поцеловал ее обнаженное плечо, ощутив еле заметный и неожиданный запах розовой воды.
Габи могла бы окунуться в целый бочонок рыбьего жира, и это бы ровным счетом ничего не изменило. При этой мысли Кэм улыбнулся.
Улыбки не было на лице герцога, когда его губы сомкнулись на кораллово-красном соске. Когда он стал жадно сосать, Габриель вздрогнула. Все ее тело напряглось и постепенно расслабилось под ним. Она застонала, и Кэм почти совсем перестал дышать.
