Он привык, так или иначе, расплачиваться за интимные удовольствия. Насколько было известно Кэму, еще ни одна женщина не хотела исключительно его самого. Он сказал себе, что это так похоже на Габриель – не думать о цене.
Габи лежала, глядя перед собой, после того как Кэм отстранился от нее. Приходя в себя после взрыва страсти, она не проронила ни слова. Кэм начал беспокоиться. Он обнял жену, словно защищая ее своим телом от всех опасностей.
– О чем ты думаешь? – нежно спросил он.
Габриель зашевелилась на подушке и повернулась к мужу.
Кэму понравилось выражение ее глаз, изумленное и счастливо-сонное. Хотя Габриель едва заметно коснулась его обнаженной груди, он всем телом ощутил силу этого прикосновения.
– Это все меняет, – сказала она.
– Да. – Кэм нежно поцеловал ее глаза и губы.
– Что ты имеешь в виду?
– Я не буду отправлять тебя назад, во Францию. – Он пытался найти ответы, которые Габриель сможет принять. – Саймон убедил меня, что это худшее, что я могу сделать. Как ты объяснишь свое отсутствие на протяжении всех этих месяцев?
– Тебе следовало подумать об этом раньше.
– Когда я только привез тебя сюда, меня это не волновало.
Габриель подождала продолжения фразы, но Кэм молчал, и она произнесла:"
"– Ты не хочешь думать, англичанин. А тебе не приходило в голову, что я размышляла над этим вопросом?
Кэму понравилось, что она произнесла слово «англичанин» так, будто ласкала его. Улыбнувшись, он спросил:
– И какое же ты приняла решение?
Габриель задумчиво ответила:
– Я уверена, что Ролло был бы счастлив жениться на мне.
Мы могли бы пустить слух, будто дедушка отказывался давать согласие на наш брак, поэтому мы сбежали и тайно обвенчались.
Кэм не заметил, как его рука так сильно сжалась вокруг талии девушки, что Габи показалось, будто ее кости сейчас треснут.
– Ты моя жена, – сказал он. – Уже сейчас ты можешь быть беременна моим ребенком.
Габриель поспешно опустила взгляд, и Кэма пронзил страх.
– Габриель! – Герцог обеими руками обхватил лицо жены.
– Неужели это так плохо?
На кончиках ее губ появилась едва заметная улыбка.
– А ты хочешь этого?
Глаза Габи сверкали.
– Да. Боже мой, да!
И Кэм поднял голову жены, беспощадно, страстно целуя ее губы, силой своего желания говоря ей о том, что боялся выразить словами, в чем боялся признаться даже самому себе.
Впервые с тех пор, как Габриель оказалась за грозными стенами Данрадена, ей позволили покинуть замок через парадный вход.
