В превосходном желто-коричнево-черном костюме для верховой езды и в залихватски заломленной соответствующего цвета шляпке, она вышла во двор замка, на яркий солнечный свет. Кэм уже сидел верхом на своем великолепном скакуне.
Габриель смущенно улыбнулась мужу, думая о том, как красиво и торжественно он выглядел. А потом она вспомнила ласкового и внимательного любовника, каким он был прошлой ночью, и краска залила ее щеки, делая прекрасное лицо еще привлекательнее. Однако заметив покорное животное, которое привел конюх, Габриель слегка нахмурила брови.
Она не заметила мимолетной улыбки, появившейся на лице Кэма и мгновенно исчезнувшей.
Рамблер считался самым тихоходным конем в обширных конюшнях Кэма и выглядел соответствующе. Габриель подозрительно взглянула на мужа, но тот больше не улыбался. Конюх помог герцогине сесть в седло.
– На женский манер, – пренебрежительно поморщилась Габи, но не смогла сдержать улыбки. Этим утром, с того момента как Габриель проснулась, улыбка то и дело появлялись на ее лице; смех переполнял ее и прорывался наружу.
Она даже не представляла, какой счастливый у нее вид и как радостно забилось сердце Кэма, когда он сегодня увидел ее.
Кэм ехал впереди. Первый час они посвятили тому, что, по-видимому, должно было стать наглядным уроком. Они шагом пустили лошадей по мокрому песку к крепостным стенам, по которым прошлой ночью спускалась Габриель. При ярком солнечном свете скалы внизу представлялись пугающими, свирепыми.
Кэм очень серьезно и мрачно произнес:
– Если бы ты поскользнулась или веревка не выдержала…
– Ой! – насмешливо воскликнула Габриель.
– Это как раз было проще всего – пара пустяков!
Глаза герцога запылали гневом.
– Ты будешь относиться к этому немного серьезнее!
Такая перемена изумила Габи. Она нерешительно посмотрела на мужа и опустила взгляд.
Голос Кэма стал нежнее, и она снова посмотрела на герцога.
– Габриель, пожалуйста, я хочу, чтобы ты пообещала, что больше не будешь делать подобных глупостей. Неужели муж не вправе попросить об этом жену?
Габриель немного покраснела и искренне сказала:
– Но Кэм, мне это не нужно.
Теперь.
Она говорила от чистого сердца. Хотя сама Габриель во всем еще толком не разобралась, она всем телом и душой чувствовала, что происшедшее между ними этой ночью безвозвратно связало ее с мужчиной, овладевшим ею, и его с ней. Габи еще предстояло оценить последствия своей капитуляции, но она была влюблена. Она верила, что Кэм тоже любит ее, хотя слова любви не были сказаны.
