– Кэм, что случилось? Что-то не так?
Габи заметила, что взгляд герцога снова стал холодным и отрешенным, и что-то внутри нее оборвалось. Но потом этот холод исчез так же внезапно, как и появился.
– Мы не закончили, – сказал он.
Очевидно, это был еще не конец урока. Всадники легким галопом пустили лошадей к берегу и, прибыв на место, спешились. Габриель послушно следовала за Кэмом по крутой узкой дороге, соединявшей Данраден с остальной сушей. Почти дойдя до вершины, герцог свернул к защищенному месту, где горная порода выходила на поверхность.
Отсюда можно было оценить мощь волны, набегавшей на берег.
– Миля по прямой, – сказал Кэм. – Но ты свернула к западу. В темноте почти невозможно правильно сориентироваться.
У Габриель мороз пошел по коже, но она не могла точно определить, что послужило тому причиной: холодность в голосе Кэма или близость верной смерти прошлой ночью. Габи упрямо ответила:
– У меня, как у кошки из поговорки, девять жизней. Я еще их все не израсходовала.
Под бархатом его голоса чувствовалась крепкая сталь:
– Не слышал от тебя ничего глупее.
Габриель подняла подбородок.
– Неужели так глупо для пленницы попытаться сбежать?
– Ты этого хочешь? Сбежать?
Она прикрыла глаза рукой от солнечных лучей, чтобы разглядеть выражение лица мужа. Сделав шаг, Кэм подошел к ней вплотную, закрыв собой весь обзор. Он обхватил Габи за плечи.
– Почему ты не использовала против меня нож, если хотела сбежать? – Габриель никогда еще не слышала, чтобы голос Кэма был таким резким и горячим.
– Прошлой ночью, почему ты не пустила в ход нож?
– Кэм, пожалуйста, ты делаешь мне больно. – Габриель попыталась освободиться от его беспощадной хватки.
– Я знаю почему, – сказал он.
Губы, герцога скользнули по ее губам, а потом ринулись вглубь нежного рта. Габриель не смогла бы остановить Кэма, даже если бы хотела. Она по-новому ощутила свое тело, оно радостно открывалось навстречу губам и рукам, неутомимо ласкавшим ее.
Кэм повалил ее на колени. Спенсер[54] слетел с Габриель, она не успела заметить, как пуговицы выскочили из петель.
Сквозь ткань платья она чувствовала, как зубы и губы Кэма терзают ее грудь. От первого прикосновения к ее соскам Габриель полностью потеряла контроль над собой.
– Кэм, не здесь.
Ее протест был слабым, но Кэм мог бы и прислушаться к ее словам, если бы Габриель не выгнулась ему навстречу, предлагая продолжить.
Его пальцы были самыми гладкими и ловкими из всех, что знала Габриель.
