Она склонялась к мысли, что если герцог способен был кого-то любить, то он любил ее. История с Луизой не волновала Габриель. Поразмыслив, она простила мужу этот проступок. Но его лживость в отношении Маскарона и Голиафа она не может, не должна прощать. И тем не менее, несмотря ни на что, Габриель неимоверно сильно любила мужа. Ее сердце противилось тому, чтобы она покинула Кэма не сказав ни слова, но долг повелевал быть осторожной.
Если бы на карту была поставлена только ее жизнь, Габриель рассказала бы герцогу о том, что ей стало известно.
Ее собственная судьба не имела значения. Но Габриель понимала, что открыться Кэму означало навлечь беду на Маскарона и Голиафа.
Пока она с ним, пока она в его власти, она – инструмент, и герцог без колебаний воспользуется ею, чтобы навредить людям, которых она должна защищать. Учитывая то, чем Габриель была обязана Маскарону и Голиафу, ее любовь к Кэму не должна приниматься в расчет.
Ей никогда не удастся изгнать его из сердца, думала Габриель. Она не сможет его забыть.
Дедушка будет настаивать, чтобы она развелась с англичанином. Это к лучшему, не для нее, а для Кэма. Она освободит место для Луизы. Кэм и Луиза. Габриель представляла их супружеской парой с того самого момента, как впервые увидела вместе. Если бы она тогда знала, что они любовники, то ни за что не согласилась бы выйти за Кэма замуж. Несмотря на возражения герцога, Габриель считала, что ему достаточно сильно нравилась Луиза. А какому мужчине она не понравилась бы?
Кэм и Луиза.
Это была горькая таблетка. Когда Габриель представляла их вместе, ей казалось, что острый нож на куски режет ее сердце. Но еще одну ночь ее муж будет принадлежать ей. Габриель хотелось, чтобы эта ночь запомнилась: она должна остаться в памяти навсегда.
Этим вечером они гостили у Мельбурнов. Леди Мельбурн знала, как устроить хороший вечер. Она всегда так подбирала гостей, что всем было интересно. Здесь были и королевские герцоги,[72] цвет двора, и элита парламентских кругов.
Но Габриель почти не замечала гостей. Она смотрела только на мужа.
Если в бальном зале леди Мельбурн и находился более красивый мужчина, то Габриель такого точно не находила.
Лэнсинг красив, но у него светлые волосы. У лорда Педжета тот же недостаток. А Десаз, которого девушка весь вечер избегала, как чумы, хотя и был темноволосым, не обладал такой спортивной фигурой, как ее муж. Кэм, голубые глаза которого сияли на фоне смуглой кожи, затмевал их всех.
