Кэм посмотрел Фоксу в глаза, но во взгляде, которым обменялись джентльмены, теперь не было враждебности. Они оценивали друг друга.
Фокс думал о том, что в течение последних нескольких недель он замечал в характере герцога Дайсона черты, в существование которых никогда бы не поверил. Этот молодой человек действительно был человеком. Возможно, он еще не совсем безнадежен.
Кэм размышлял, стоит ли вовлекать в это дело Фокса. Политик, несомненно, обладал большим влиянием во Франции, несмотря на войну.
С первых дней революции Фокс проявил себя как вернейший союзник Франции. Упоминание о Талейране Кэм тоже не пропустил мимо ушей. Подозревали, что Фокс предупредил Талейрана о том, что жизни Бонапарта угрожает опасность. Наверняка было известно, что заговор каких-то отчаянных роялистов, готовивших покушение на Наполеона, раскрыл Талейран.
Во Франции Талейран был вторым лицом после Бонапарта. С таким человеком полезно было иметь знакомство. И ни для кого не секрет, что Талейран и Фуше продолжали поддерживать отношения.
Именно эта мысль помогла Кэму принять решение.
– Присядьте, мистер Фокс. То, что я хочу рассказать, может занять некоторое время. Но сначала я должен извиниться перед вами: видите ли, я подумал, что вы похитили мою жену. – Герцог на мгновение замолчал, потом, казалось, мысленно встряхнулся и продолжил: – Я не знаю, как она смогла это сделать. Ей наверняка кто-то помог. Но оставим пока этот вопрос в стороне.
Я нисколько не сомневаюсь, что, вернувшись во Францию, Габриель окажется в большой беде.
В этот момент Лэнсинг стукнул себя по лбу и воскликнул:
– Кэм, что же я себе думаю?! Я собирался сразу же сказать тебе об этом. Жерве Десаз! Он покинул свои апартаменты, никому не сообщив, где его искать. Никто из его знакомых не знает, что с ним произошло.
В наступившей тишине Фокс произнес:
– Джентльмены, время идет. Почему бы вам не начать с самого начала? А потом мы вместе решим, как лучше всего действовать.
Глава 21"
"Жерве Десаз не находил себе места. Фуше должен был вернуться уже несколько дней назад. Молодой человек тихо выругался себе под нос, подумав, что он такой же узник, как и те, кого заперли в комнате наверху. Десаз рассчитывал на то, что к этому времени уже будет навещать увеселительные заведения Парижа, а не сидеть взаперти, словно обычный преступник, в каком-то Богом забытом доме, неизвестно где.
