Все тело Маскарона задрожало от сильных спазмов, когда он попытался побороть сгущавшуюся тьму беспамятства. Хриплым шепотом он произнес:
– Они знают, что ты не убежишь без меня. А как я могу куда-то сбежать? Спасайся, Ангел, пока не поздно.
Грудная клетка Маскарона поднялась и опустилась от напряжения, с которым пожилой человек проговорил эти несколько слов. Габриель прижала руку ко лбу и, встав перед дедушкой на колени, прошептала:
– Я больше никогда тебя не оставлю, хороший мой. Никогда.
Девушка хотела успокоить его, но Маскарон только сильнее разволновался.
– Уходи! – сказал он, стиснув зубы. – Уходи, пока не поздно.
– Все будет хорошо, – утешала его Габриель. – Мой муж приедет за нами. Он спасет нас обоих.
Глаза Маскарона расширились, а потом закрылись.
– Он еще хуже, чем Фуше, – сказал Маскарон. – Он ненавидит меня, и теперь я знаю почему.
– Что ты такое говоришь?
Когда в замочной скважине звякнул ключ, Маскарон провалился в забытье. Габриель выпрямилась и повернулась к своим тюремщикам. Девушка знала, какой у нее вид в мужском наряде.
Целую неделю она ходила и спала в этой одежде. Ей не предлагали переодеться, а она не унизилась бы до того, чтобы попросить о какой-либо услуге. Но, несмотря на внешний вид, Габриель вела себя как герцогиня. Ее голос был таким же властным, как и выражение лица, когда она произнесла:
– Я требую, чтобы вы объяснили, почему меня здесь держат.
Стражи были крепкие, крупного телосложения и легко могли сойти за местных жителей. Но акцент выдавал их. Это были не нормандцы, а отребье из подворотен Парижа.
В другой ситуации Габриель испугалась бы их габаритов и свирепых лиц, но в течение недели, которую девушка провела здесь взаперти, стражи относились к ней с почтением, которое, как она думала, внушил им кто-то старший по рангу. Габриель гадала, был ли это Фуше.
Беззубо ухмыльнувшись, страж, который был крупнее, взял девушку за талию и отодвинул в сторону. Габриель не стала сопротивляться или пытаться помешать тому, что, как она знала, должно за этим последовать.
Однажды она уже пыталась прибегнуть к силе и поплатилась за ошибку тем, что ее целый день держали отдельно от Маскарона. Девушка больше не хотела навлечь на себя подобное наказание. Но в глазах Габриель вспыхнул огонь, когда с жестяной чашкой в руках в комнату прошаркала сутулая фигура. Врач пришел, чтобы накормить отравой своего пациента.
Габриель стиснула зубы и топнула ногой."
"– Ты, убогое подобие человека! – с яростью набросилась на него девушка.
