– О боже, – прошептал он, когда Габриель немного отодвинулась, присев на корточки. Она погрузилась в молчание. – Ангел, прости. Прости, что так получилось.
Слезы текли по щекам девушки, но она улыбалась.
– Не теряй надежды, мой хороший, – мягко сказала она. – Несмотря на все, что ты мне рассказал, я знаю, что мой муж приедет за нами.
Маскарон замотал головой на подушке. Он поднял руку, и Габриель схватилась за нее.
– Твоя вера в этого человека трогательна, – сказал Маскарон, – но я хотел бы, чтобы ты хорошенько подумала, прежде чем верить ему.
Он ненавидит меня. Разве я не объяснил тебе все?
Габриель задумалась над словами деда. Наконец она ответила:
– Да, хороший мой. Ты все объяснил. Но любовь сильнее ненависти. А он любит меня, вот увидишь.
Маскарон понял, что уверенность внучки непоколебима. Она так молода, подумал он, ей неведомы темные страсти и ненасытные амбиции, которые иногда движут мужчинами. Вздохнув, Маскарон закрыл глаза и задремал.
Габриель неподвижно стояла на коленях, неотрывно глядя на свои руки, сжимавшие кисть дедушки. Она неосознанно приняла эту позу.
– О боже, – сказала Габи, – пожалуйста, помоги ему и отведи от него беду.
Кэм приехал за Габриель в тот же день. Свет растворялся в сумерках, когда солнце уже село, но тьма все еще не решалась вступить в свои права. Габриель услышала грохот колес и подбежала к окну. Стук дверей внизу и громкие голоса разбудили дремавшего Маскарона.
– Что происходит? – прошептал он.
– Карета. И, судя по звукам, ей не слишком рады.
У Габриель перехватило дыхание, когда дверцы кареты открылись и из нее вышли три джентльмена. Она узнала бы Кэма когда угодно. Животный крик боли вырвался из ее горла.
– Что случилось? – тревожно спросил Маскарон.
Габриель была не в силах отойти от окна.
– О Господи, – сказала она, – он попался в ловушку Фуше.
Стоя на дороге, Кэм быстро окинул взглядом верхние окна замка.
Герцог успел мельком увидеть побелевшее лицо Габриель, прежде чем его внимание отвлекла толпа. Люди, толкаясь, выбегали из парадного входа. Однако не успели они наброситься на Кэма, как властный голос, прозвучавший с порога, предотвратил melee.[76]
Фуше, который вышел в этот момент вперед, замер на месте, когда увидел, кто приехал.
Слово взял Талейран. Выскочив вперед, он сказал:
– Дорогой Фуше, я просто ошеломлен такой радушной встречей.
