Он похлопал Кэма по плечу, а несколько священников перекрестились, будто протестуя против только что произнесенного отвратительного богохульства.
– Молодежь всегда отличалась вспыльчивостью, – добродушно сказал Родьер. – Ты нравишься мне, Камилл. – И уже серьезнее продолжил – Послушай! Если ты погибнешь, то никак не сможешь помочь своей матери и сестре. Шевели мозгами, парень! Сопротивление ничего тебе не даст. Но если мы переживем эту ночь, у нас появится шанс.
– Я собираюсь умереть счастливым, – сказал юноша.
– Как? Прихватив с собой пару этих негодяев?
– А вы что предлагаете?
– Запомни, я ничего не обещаю, но предлагаю довериться мне. Я ведь недаром адвокат. Перед казнью они дадут нам шанс оправдаться.
– Я полагаю, вы имеете в виду фальшивый трибунал под предводительством этого подстрекателя Майяра?
Странная улыбка мелькнула на губах Родьера.
– Он может быть их предводителем, но настоящей властью обладает другой человек.
– Да? Кто же?
– Кто-то, кто старается все время оставаться незамеченным.
Правая рука Дантона. Он где-то здесь, в тени. Ты не заметил его?
– Нет. Кто это?
– Маскарон.
– Никогда не слышал о нем.
– О нем мало кто слышал. Он не хочет, чтобы о нем знали.
Юноше пришла в голову мысль, и он расправил плечи.
– Бы сказали, что Маскарон – правая рука Дантона! Значит, если власти знают, что происходит, возможно, он здесь, чтобы прекратить эти убийства.
– Шутишь! Что бы Дантон ни чувствовал, он ни за что не посмеет перечить толпе. Они могут завтра же вышвырнуть его из кабинета, и где он тогда окажется?
– Там, где он и заслуживает быть, – сказал Кэм с предательской горечью в голосе.
В течение минуты не было сказано ни слова. Потом Родьер заметил:
– У Маскарона есть какая-то другая причина находиться здесь. Интересно, что же такое важное заставило его показать свое лицо, когда…
Родьер смолк на полуслове. На винтовой каменной лестнице послышался шум приближающихся шагов. До слуха доносились обрывки революционных песен. Свет, пробивающийся из-под двери, разгорелся ярче.
Все разговоры в камере прекратились, не стихли только монотонные молитвы священников.
Когда в замочной скважине загремел ключ, узники поднялись на ноги.
– Ты со мной? – спросил Родьер.
– Я с тобой, – ответил Кэм, поднимаясь, чтобы встать рядом со своим товарищем.
– Ты мой племянник, – сказал Родьер. – Предоставь все объяснения мне. И постарайся по возможности выглядеть как простолюдин. Если они почуют в тебе аристократа, нам обоим конец.
