Амалия. Книги 12-21

В комнату вошел Александр, вернул баронессе список прислуги и доложил (по крайней мере, со стороны его сообщение выглядело именно как доклад), что он с Павлом Петровичем обошел весь дом, но нигде в чуланах, шкафах и даже в чернильницах не было обнаружено ни единого пожарного, не говоря уже о прочих посторонних. Что касается слуг, то они все на местах, но очень напуганы. Пока барон Корф говорил, Билли скучающе смотрел в окно.

— Что с тем лакеем, Трофимом? — спросила Амалия.

— Ему гораздо лучше, он уснул, — отозвался Корф.

 — Кажется, Венедикт Людовикович спас ему жизнь, и все обойдется.

— Будем надеяться, — кивнула Амалия, поднимаясь с места. Она взяла со стола найденный платок и, убедившись, что он почти высох, спрятала его в сумочку. — А сейчас я хочу посоветоваться с доктором.

По ее просьбе де Молине прошел в малую гостиную и еще раз осмотрел труп Беренделли. Амалия, ее «кузен» и Александр стояли неподалеку, ожидая, что скажет медик.

— Да, вы правы, — наконец заговорил Венедикт Людовикович.

 — И слюна, и расширенные зрачки… Вероятно, и в самом деле мышьяк. Но он не успел подействовать… должным образом, скажем так.

— Значит, убийц двое? — вступил в разговор Александр Корф. — Иначе с чего было торопиться с кинжалом…

— Гораздо интереснее другое, — перебила его Амалия и вслед за тем пересказала бывшему мужу, почему хироманта никак не могли отравить кофе.

— В самом деле, занятно, — согласился барон, выслушав ее. — Получается, что его хотели отравить по совершенно иной причине, которая нам неизвестна.

— А возможно, вообще не его, — заметила Амалия. — Что, если яд достался Беренделли по ошибке?

Александр нахмурился и поинтересовался:

— Кто разносил чашки?

— Их принесли слуги. Насколько я помню, кому-то кофе предлагала хозяйка, а кто-то брал сам.

— Нет, — отрезала Амалия. — Но вы правы в том, что человеку, который приносит чашку, гораздо проще добавить туда яд.

Доктор де Молине выразительно кашлянул.

— Боюсь разочаровать вас, госпожа баронесса, — сказал он.

 — Однако я кое-что вспомнил. Свою чашку кофе покойный Беренделли получил вовсе не из рук хозяйки дома.

— Вот как? Очень любопытно, — быстро проговорила Амалия. — Но если не из рук Верховской, то из чьих же?

Прежде чем ответить, Венедикт Людовикович посмотрел на барона.

— Боюсь вас разочаровать, — сказал он, — но это была мадемуазель Мезенцева.

Митеньке Верховскому надоело лежать в кровати. Ему было стыдно, что он так нелепо грохнулся в обморок при виде убитого.