Амалия. Книги 12-21

А баронесса Корф в сопровождении молодого американца последовала к комнате, отведенной для допросов.

— Могу ли я узнать, когда вы наконец отпустите нас? — были первые слова графини Толстой, когда она переступила через порог.

Амалия пристально посмотрела на нее.

— Вы куда-то торопитесь, Елена Николаевна?

— Представьте себе, Амалия Константиновна, — холодно ответила графиня. — Чем дальше, тем меньше мне хочется находиться в этом доме.

— Может быть, вы лучше сядете, графиня? — И Амалия глазами указала подозреваемой номер один на стул.

Прекрасная Элен заинтересованно вскинула брови.

— Неужели вы всерьез намерены меня допрашивать, Амалия Константиновна? Вы меня разочаровываете.

— Я похожа на следователя? — вопросом на вопрос ответила Амалия.

Билли, прислонившись к стене возле двери, с непроницаемым видом слушал разговор женщин. Графиня оглянулась на него, и улыбка скользнула по ее замкнутому, утомленному лицу.

— Нет, не похожи, — буркнула она, садясь на стул. — Но я не могу понять, чего вы хотите.

— Того же, что и все, за исключением одного человека: найти убийцу и передать его полиции.

— Ерунда какая-то, — вяло отреагировала графиня, обмахиваясь пышным веером. — Неужели вы это всерьез, Амалия Константиновна? Я была о вас лучшего мнения.

— Как вы думаете, — спросила Амалия, которой успела наскучить типично женская перепалка, — кто убил Беренделли?

— Пожарный, конечно, — равнодушно отозвалась Элен. — Иначе зачем ему прятаться?

— А если бы я предложила вам выбрать кого-то из гостей? — настаивала Амалия.

— Вы меня спрашиваете? — графиня негромко рассмеялась. — Право же, вы очень забавны. Откуда мне знать, в конце концов?

— А что, если это были вы? — задавая неожиданный вопрос, Амалия не отрывала взгляда от лица графини. — Как вам такой оборот, Елена Николаевна?

Графиня надменно вскинула голову.

— Вы в своем уме? — зло спросила она.

— Представьте себе, дорогая, — усмехнулась Амалия. — На вас лица не было, когда вы вышли от Беренделли.

— Я никогда никого не убивала, — возразила графиня. Но растерянное выражение ее глаз плохо сочеталось со словами.

— Мне доводилось слышать обратное, — заметила Амалия.

В комнате наступило напряженное молчание.

— Не знаю, что вам доводилось слышать, — наконец подала голос графиня с неприязненной гримасой. — Если вы имеете в виду того художника, Сорокина, то он покончил с собой.