Амалия. Книги 12-21

Одной рукой она придерживала его руку, которая что-то нащупывала под сюртуком. — А здравый смысл говорит мне, что ваша невеста никак не могла зарезать господина Беренделли, так как не выходила из комнаты, что видели все. Просто в суматохе она выронила свой платок, когда вы порезались, и забыла про него. А убийца подобрал его и позже вытер им руки. И готова поспорить, — добавила баронесса, — что сейчас этот человек сидит в большой гостиной и в глубине души смеется над нами.

— Хорошо, с платком все понятно, — вмешался Митенька, которому не терпелось произвести на госпожу баронессу солидное впечатление.

 — Но я что-то слышал про мышьяк в чашке. И раз убийство произошло в доме моих родителей, мне было бы любопытно узнать, как она объяснит это!

— Мышьяк? — пролепетала Варенька, и глаза ее сделались круглыми от ужаса. — Но я не понимаю, о чем вы говорите!

— Он был в чашке, которую вы дали хироманту! — мстительно сказал Митенька. — И как же, позвольте спросить, он там оказался?

Варенька находилась на грани обморока — щеки у нее горели, в глазах застыло почти бессмысленное выражение… Амалия сердито покосилась на Митеньку, который совершенно некстати встрял в разговор со своими разоблачениями и к которому у нее самой имелся ряд вопросов, но тут дверь растворилась, и вбежала Глаша.

— Сударыня! — пролепетала она.

— В чем дело? — спросила Амалия.

— Кто-то колотит в дверь уже несколько минут! Что нам делать? Может быть, явилась полиция?

Амалия пожала плечами.

— Если полиция, мы не вправе ей мешать, — сказала она.

 — Билли! Отопри дверь и проводи гостей сюда, кто бы они ни были. Глаша! Вы пойдете с ним. Ни слова о том, что здесь случилось, до моего особого распоряжения, хорошо?

Билли одернул сюртук, с некоторым сожалением покосился на остающегося в комнате барона и вышел в сопровождении горничной.

— Если и правда пришли полицейские, — внезапно сказал Александр, — то, признаться, я выступаю за то, чтобы передать расследование им. Боюсь, Амалия Константиновна, вы слишком пристрастны, что может не самым лучшим образом сказаться на судьбах некоторых людей.

Прежде чем ответить, Амалия подошла к окну и некоторое время смотрела на черные ветви дерева во дворе, на которые налип мокрый снег.

— Пристрастны как раз вы, Александр, — промолвила она спокойно, не оборачиваясь. — И я настоятельно прошу вас не переносить на меня свои собственные качества. Мне это не слишком приятно, знаете ли. Впрочем, как и все, что связано с вами, — неприязненно добавила она.