Амалия. Книги 12-21

— Более того, — продолжала Амалия, — он был убит. Я не хозяйка дома, меня зовут баронесса Корф, Амалия Корф. Поскольку у меня есть определенный опыт в такого рода делах, гости сочли, что до прихода полиции я могу провести следствие. Поэтому я здесь.

Она умолкла. Антуанетта испуганно смотрела на нее. По щекам молодой женщины текли слезы.

— Но почему? — прошептала она. — За что его убили? Он же ничего плохого никому не сделал!

Амалия вздохнула и села на стул напротив дочери Беренделли.

— Перед смертью, — сказала баронесса, — ваш отец произнес очень странные слова.

А в большой гостиной вновь собрались все гости Верховских.

— Бедная, бедная, — повторял Митенька. Его душа была переполнена жалостью и сочувствием к Антуанетте, которой сейчас наверняка рассказывали о смерти ее отца. — Как все ужасно, в самом деле!

Владимир Сергеевич улыбнулся и поглядел на свои ногти.

— Если правда то, что я слышал, то мадемуазель Беренделли кто угодно, только не бедная, — сказал он. — Ее отец должен был оставить значительное состояние.

— По-вашему, все в мире измеряется деньгами? — вспылил молодой человек.

— А по-вашему, нет? — прищурился адвокат.

Елена Толстая слушала их разговор, лениво, как кошка, щуря свои удлиненные к вискам глаза. «Честное слово, они вот-вот поссорятся», — подумала она. Но эта мысль ничуть не пугала ее — наоборот, ей казалось забавным, что в столь унылый вечер будет хоть какое-то развлечение.

— Она потеряла близкого человека, — сердито сказал Митенька. — Как вы думаете, неужели в такой момент она станет думать о наследстве?

Братья Городецкие насмешливо переглянулись.

— Боюсь, юноша, вы слишком плохо знаете жизнь, — с улыбкой произнес Константин Сергеевич.

«Ни за что не пойду в юристы», — подумал оскорбленный Митенька.

— Господа, — вмешалась Анна Владимировна, — может быть, чаю?

— В наше время, юноша, следует быть более практичным, — назидательно добавил Владимир Сергеевич.

— Душечка, вы не хотите чаю? — спросила Анна Владимировна у Евдокии Сергеевны.

«Не хочу, — подумала тайная советница, сохраняя на лице благожелательную улыбку. — Мало ли что в твоем чае окажется!»

— Спасибо, дорогая, — кисло ответила она вслух. — Но мне ничего не надо.

— Венедикт Людовикович?

— Нет, — хмуро отозвался доктор, — благодарю вас.