Амалия. Книги 12-21

Ему и самому было сложно объяснить, отчего он чувствовал на душе тяжесть от того, что Васильчиков, который в общем-то заслужил свою судьбу, попал в такое положение. Тем более что Васильчиков-то сделал все, чтобы вина пала на другого, на начальника, и если бы в больнице оказался он, Иван Андреевич, даже бы глазом не моргнул, обедал бы с прежним аппетитом и никакие угрызения совести бы его ни мучили.

— Хм, боюсь вас разочаровать, но думаю, что вряд ли вы можете считать себя убийцей, — сказал Марсильяк, выслушав Ивана Андреевича.

 — Видите ли, ваше превосходительство, некоторые заключенные выдумывают себе разные болезни, подкупают врачей и годами живут в больницах, а там, глядишь, выхлопочут себе и досрочное освобождение. Я не утверждаю, конечно, что ваш бывший сослуживец именно из таких, но на вашем месте не слишком бы доверял газетам.

Евдокия Сергеевна сердито посмотрела на мужа. Ах, вот всегда Иван Андреевич такой, вечно о других печется, и эгоизму практического в нем нет никакого. Нет бы о себе в первую очередь думать, а остальных побоку… И вообще, слишком он порядочный, а люди таких не любят, в глаза хвалят, а за спиной обычно смеются.

Женщина с треском сложила веер.

— А пока меня интересует, что скажет Павел Петрович, — проговорил Марсильяк, снова оборачиваясь к хозяину дома. — У вас есть объяснение тому, откуда у вас на руках взялись пятна пороха?

— Я не помню, — пробормотал хозяин дома. — Не помню!

— Ты же показывал вечером ружье Ивану Андреевичу, — несмело напомнила жена.

 — Может быть, тогда?

Но Павел Петрович упрямо мотнул головой.

— Нет. Мы смотрели ружье, что верно, то верно, но я его не заряжал. Да и к чему? Мы же не собирались на охоту, в конце концов!

Амалия колебалась. Если бы Верховский ухватился за предлог и стал горячо убеждать всех, что он заряжал ружье, дабы показать его начальнику, все — вину Павла Петровича можно было бы считать доказанной. Но он сказал чистую правду, хотя и знал, что она не сможет ему помочь. Но если Павел Петрович говорит правду, откуда же все-таки взялись пятна пороха?

— Воля ваша, но это просто глупость, — сказал внезапно барон Корф.

— Что именно? — живо обернулся к нему Марсильяк.

— Простите, но я не могу представить себе нашего почтенного хозяина в роли убийцы, — холодно промолвил Александр. — Уверен, он просто забыл, откуда взялись пятна.

Следователь пожал плечами.

— Есть много вещей, которые мы не в состоянии себе представить. Например, электричество.