Амалия. Книги 12-21

Преображенский нехотя поднялся с места и подошел к следователю.

— Вы меня арестуете? — с какой-то странной обреченностью спросил он.

— Нет, — ответил Марсильяк. — Покажите мне ваши руки.

Никита удивился, однако выполнил его просьбу. Аполлинарий Евграфович внимательно осмотрел его пальцы и бросил взгляд на Амалию.

— Можете сесть, — разрешил он. — Евдокия Сергеевна!

Тайная советница оторопела.

— Разрешите взглянуть на ваши руки, сударыня, — проговорил Марсильяк, подходя к ней.

— Это что, это еще зачем? — заволновался тайный советник.

— По долгу службы, — хладнокровно отозвался следователь.

На лицах присутствующих было написано живейшее любопытство, которое все возрастало. Евдокия Сергеевна с мученическим видом позволила Марсильяку осмотреть свои руки. Он поглядел на Амалию и покачал головой.

— Мадемуазель Беренделли!

Она, не понимая, взглянула ему в лицо.

— Мне бы хотелось увидеть ваши руки, — пояснил Марсильяк по-французски.

Но и на руках дочери хироманта не обнаружилось никаких пятен.

Анна Владимировна заерзала на месте. Веер застыл в руке тайной советницы, которая вся обратилась во внимание. Что делает странный следователь? Чего добивается?

— Анна Владимировна! — Марсильяк уже был возле хозяйки дома. — Покажите ваши руки, пожалуйста.

Билли озадаченно моргнул и обернулся к Амалии, но она сделала знак, что потом ему все объяснит. Следователь осмотрел руки хозяйки дома и покачал головой.

«Все-таки убийца успел вымыть или тщательно вытереть руки, — с сожалением подумала Амалия.

 — Он догадался…» Но тут Марсильяк сделал шаг к Верховскому-старшему.

— Павел Петрович, будьте так любезны, покажите ваши руки.

Статский советник озадаченно взглянул на жену, на напряженно ожидающую, с замкнутым лицом Амалию и, пробормотав: «Ради бога», — протянул следователю обе кисти.

Марсильяк поднял голову. Во взоре его блеснула тусклая искра и погасла, и Амалия сразу же все поняла.

— Благодарю вас, — очень вежливо промолвил следователь. — У меня к вам только один вопрос: какое участие вы принимали в убийстве графини Толстой и адвоката Городецкого?

— Что? — болезненно вскрикнул Павел Петрович.

 — Я никого не убивал!

— Ваши руки говорят об обратном, — ответил Марсильяк. — Итак?

Антуанетта, не выдержав, громко спросила по-французски, что происходит и почему ее заставили показывать свои руки. Амалия объяснила ей, что у человека, который заряжал ружье, должны были остаться пятна пороха на пальцах.