Амалия. Книги 12-21

Разнимать дерущихся героически бросился барон Корф, однако действовал столь неудачно, что каким-то непостижимым образом ухитрился нанести помощнику адвоката еще больший урон. В конце концов Владимира Сергеевича оттащили, Билли и Александра оттеснили в угол, а Венедикт Людовикович принялся врачевать раны пострадавшего. Варенька хмуро смотрела на жениха, кусая губы.

— Я протестую против подобного обращения! — выкрикнул Владимир Сергеевич. Но тут у него заныла челюсть, по которой от души съездил Билли, и Городецкий, застонав, схватился за лицо.

Амалия подошла к своему кузену.

— Билли, — прошептала она, сверкая глазами, — в чем дело?

— Ни в чем, — буркнул тот, отводя взгляд.

Но Амалии было достаточно взглянуть на улыбку Корфа, чтобы сразу же все понять.

— Александр, — набросилась она на бывшего мужа, — вы должны были его остановить!

— Я пытался, — отозвался барон, даже не моргнув глазом.

Амалия посмотрела на него осуждающе и покачала головой.

— Довольно, господа, — вмешался Марсильяк. — Владимир Сергеевич, настоятельно прошу вас более вообще ничего не говорить, пока я сам не спрошу вас.

Вы, сударь, и вы, будьте так любезны сесть вот здесь, — он указал двум дебоширам на кресла в максимальном отдалении от Городецкого. — Павел Петрович! Сядьте, пожалуйста, тоже. Как говорится, в ногах правды нет… — Он скользнул взглядом по лицам присутствующих. — Все здесь? — спросил он у Амалии.

— Сына хозяев нет, — отозвалась та.

Глашу послали за Митенькой, который отлеживался у себя после второго обморока, и вскоре смущенный недоросль показался на пороге большой гостиной.

Он неловко поклонился следователю и чихнул. Во время дуэли Митенька, похоже, простудился и теперь чувствовал себя не самым лучшим образом.

— Митенька, что с тобой, ты нездоров? — кинулась к нему заботливая мать.

Юноша покраснел и стал убеждать ее, что она не права, однако не удержался и снова чихнул.

— Дамы и господа, — заговорил Марсильяк, когда Анна Владимировна в пятый или шестой раз получила от сына заверения, что с ним все в порядке, — как всем вам известно, в доме произошли крайне неприятные события, и поэтому, чтобы избежать возможных осложнений, я предпочитаю, чтобы все вы находились у меня на глазах, что может послужить на благо следствия.

 — Он сухо улыбнулся. — Господин Преображенский! Подойдите сюда, пожалуйста.

Евдокия Сергеевна широко распахнула глаза.

— Я тебе говорила: он! — шепнула она мужу.

— Наоборот, я тебе повторял, — буркнул Иван Андреевич.