Амазонка (фрагмент)

Он сожалеет…о чем? Что он сделает мне больно? Он хочет этого, могу поклясться.

Странно, что и я этого хочу. Я быстро стягиваю тренировочные, но Андре останавливает меня.

– Не спеши, – просит он. – У нас в запасе вся ночь.

– Я никогда раньше не делала ничего подобного…

– Я знаю, но это потому, что никогда раньше я не трахал тебя, – кивает он как ни в чем не бывало и ловит меня в капкан своего темно-медового взгляда. Я все же тяну тренировочные вниз. Нет ни одного способа снять их с себя сексуально, но он, кажется, не этого ищет.

Мое смущение, мои пылающие щеки – вот чего он хочет. Я – реквизит в его театре, вот что я такое. Он жадно смотрит, как я покорно стаскиваю вниз трусики и остаюсь перед ним совершенно обнаженной. Беззащитная птица в клетке, я стою перед полностью одетым мужчиной и хочу только одного, чтобы он овладел моим телом. Нет, не так. Чтоб он трахнул меня. Кажется, Париж сводит меня с ума.

Андре Робен, странный мужчина из моих снов, что ты задумал, чего ты хочешь от меня, и что означает это твое – «может быть, в другой раз».

Не будет никакого другого раза, разве нет?

– Что ты чувствуешь сейчас? – спрашивает он, заставляя меня стоять перед ним голой посреди комнаты. Вдруг они тут ведут видеозапись? Шальная мысль заставляет меня внутренне сжаться, не оттого, что я всерьез опасаюсь этого, а от полнейшей непристойности происходящего.

– Я чувствую себя… выставленной на обозрение… – отвечаю я.

– И тебе это нравится? – интересуется он. – Я хотел бы трахнуть тебя на подоконнике, у открытого окна, на глазах у всего Парижа.

И чтобы ты лежала на этом подоконнике с широко расставленными ногами.

– Нет! – восклицаю я, но сама картина тут же вспыхивает в моем мозгу.

– Я знаю, что нет, – смеется он. – Но может же мужчина мечтать.

– Одетый мужчина, – замечаю я.

– Это – мое преимущество, и мне пока не хочется его терять. Иди ко мне, я буду унижать тебя дальше, – легко улыбается он и усаживается в кресло, сбросив на пол все, что на нем навалено.

– Тебе нравится унижать женщин?

– Только так, чтоб они просили еще, – бросил он, похлопав ладонью по коленке. Я подошла к нему с видимой неохотой, с сопротивлением, которое, наверняка заводило его еще больше. – Садись.

– Как? – растерялась я. Андре протянул мне обе руки, я приняла их, и тогда он потянул меня к себе.

– Встань коленями на подлокотники. Ты сможешь? И опускайся на пятки. Представь, что ты – Амазонка, из-под которой исчезла ее лошадь.