Американец

К самолету вплотную подогнали грузовик с кунгом и большим красным крестом на борту. В него уже грузят штурмана. Меня аккуратно спустили на землю и положили на носилки. Доктора, как назойливые мухи, зажужжали вокруг, на ходу срезали защитные очки и протерли раны на лбу, намотали бинтов и дали понюхать что-то дико дрянное, но бодрящее. Затем осмотрели мои ноги, говорят, множественные осколочные ранения, но очень легкие. Вкололи что-то в ногу, подняли, понесли.

Боитесь, что я умру? Чего так печетесь о простом лейтенанте?.

Рядом с носилками идут Дерби и Карпов. Уроды вы, товарищи офицеры, уроды! Ненавижу.

— Лейтенант, тебе плохо?

Сдерживай себя, Артур. Ты бесишься, эмоции уже не держишь в себе: увидели они твое лицо.

— Сколько самолетов вернулось? Каковы потери в экипажах? — Надо попытаться отвлечься.

— Из десяти вышедших на задание вернулось шесть. Из борт-стрелков выжило только четверо — ты, рядовой Викс, сержант Иствэй и капрал Гоббс. — Господи… Господи! Зачем?! Почему погибло столько людей?

— У-у-у-у… — Хотелось орать, но попытка сдержаться обратила крик в вой.

Все вокруг понуро молчали. Сволочи!

Рядом вновь закопошились врачи, в ногу опять кольнули иголкой. Вскоре резко усилившаяся усталость отключила меня от полной боли военной реальности.

Снился сумбур, который забылся в тот же момент, как я проснулся. Вокруг темно, тихо. Поднимаюсь на локтях и, привыкая к темноте, осматриваюсь. Большая комната, пустая, я лежу на койке прямо под единственным окном, сквозь которое пробивается слабый лунный свет.

Да будет свет. Щелк! Сесть и свесить ноги с койки удалось не сразу: туго замотанные икры ног болели, спина тоже ноет. На голове бинты, лоб не наморщить даже от злости. Лепота… Сразу взглядом натыкаюсь на мой рюкзак с вещами, чистую форму и кобуру с наградным пистолетом.

Не понял. Новую форму понятно зачем принесли. Старая наверняка сильно повреждена, и ее выкинули, кобура с пистолетом тоже нормальная деталь, но все же напрягающая, а вот баул мой вообще не вписывается ни в какие рамки.

Входная дверь слегка скрипнула, руки сами открыли кобуру, и пальцы крепко сжали рукоять пистолета.

— Успокойтесь, Пауэлл. — Оба-на! Вот так поворот сюжета. У дверей стоял капитан Майкл Бэй. Сам пришел и заговорил еще: — Я хочу вас попросить кое о чем… — А как заговорил! Песня! На «вы» обращается, просит. — Не уходите. Подождите до завтрашнего утра, прошу вас.