Американец

Хочется спросить: где подкрепления? Мы, Экспедиционный корпус, погибаем за чужое государство, да, союзное, все более родное и дружественное, но все же — чужое, а нам не помогают… Но в душе я вижу ответ. Это война, Вторая мировая война. Даже если она идет здесь по-другому, даже если расстановки сил другие — это все равно ТА война.

— У нас нарисовался нешуточный риск окружения, Сэм…

К ночи ситуация в городе стала критической — мы попали в ловушку. Немцы все же вышли к железнодорожному мосту, и солдаты 32-го полка взорвали его, не желая пропустить врага на другой берег Березины — к госпиталю и тылам.

Если до того момента у всех, кто находился на южных окраинах Бобруйска, были шансы в случае чего прорваться к мосту и перейти реку, тем самым спастись от опасности окружения, то сейчас эти шансы рассыпались в прах. Те, кто находится сейчас на севере города, могут выйти по поврежденному, но все-таки существующему автомобильному мосту. А мы — не можем. Господи! Это ведь первый день моей настоящей службы в зоне боевых действий — неужели так бывает?. .

Примерно в половине двенадцатого ночи к нам пробился взмыленный посыльный из штаба с устным приказом об отступлении. Сначала мы приняли солдата за диверсанта, но он подтвердил свои полномочия коротким запросом по радио в штаб. Тогда мы все сели. Приказ значил, что для нас и для всех город потерян. На вопрос, почему приказ поступил так, а не по радио, посыльный сообщил неприятную весть: все наши переговоры по радио слушаются немцами и поляками, а рисковать, доставляя письменный приказ, никто не готов — вдруг гонца убьют и бумага попадет в руки врага.

— Как же нам отступать? — Главный вопрос на повестке дня, а точнее, ночи, Кинг задал командирам, собравшимся на скромное совещание. Это, конечно, круто, когда ты — самый старший по званию, и вопрос, обращенный к тебе, носит больше риторический характер. Но совсем не круто, когда ты всего лишь первый лейтенант, а «командиры» — сержанты.

 — Куда отступать, мы знаем, — на юг, на соединение с частями 6-й СД. Но как? Между нами и солдатами полковника Попсуй-Шапко вклинился минимум полк мотопехоты, усиленный танками в неизвестном количестве.

— А еще все время появляются немецкие десантники, — напомнил Кейв.

Его напоминание заставило меня передернуть плечами. Когда мы вечером стали изучать трофейное оружие, снятое с фальскримегерей, то все ахнули, — и больше всех ахнул я.