Американец

Нас даже полк не наберется, и мы почти в чистом поле… Что делать? Что?!

— Майкл! — Голос Сэма вырвал меня из нарастающего чувства безысходности. — Надо что-то делать.

— Да, Кинг, ты прав… Холс, свяжись с арьергардом, пусть развернут САУ и задержат танки противника на окраине. Пошли к самоходчикам в поддержку роту штаб-сержанта Спирса и минометную батарею. Сержанта Гэтри и его инженеров со всеми тылами в голову колонны, пусть встраиваются за нашим взводом… — Так, возможно, я выиграю немного времени на решение вопросов.

Радист кивнул и, быстро пощелкав тумблерами рации, скороговоркой заговорил мои приказы. О’кей, теперь к взаимодействию с РККА. — Сивый. Пути назад нет, мы тоже отрезаны от основных сил. Кто у вас старший?

— Капитан Огородников. Вон он едет! — По дороге из центра поселка к нам мчится бронеавтомобиль.

— Сивый! Почему американцы еще не развернулись? Почему стоят? — Стоя на подножке рядом с водителем, капитан с ходу начал «выяснять отношения».

— Товарищ капитан!..

— Что такое? По-русски у них никто не понимает, что ли? — возмущенно всплеснул руками Огородников.

— Товарищ капитан!.. — Времени на разборки между кэпом и его подчиненным нет, надо вклиниваться. Я быстро представился и сообщил, что мы развернуться не можем — от полка нас отрезали. — Не думаю, что мы сможем прорваться к Кончанам и выйти к вашей дивизии там…

Секунд пятнадцать капитан матерился:

— У-у-у… Мать-перемать… Отсюда нам тоже пути нет! Немецкие танки силами до двух рот при поддержке минимум батальона польской пехоты перерезали коридор.

Я с батальоном тоже застрял. У меня приказ развернуть вас и следом уходить к Кончанам… — Дело швах, самому материться захотелось, но надо мысль ловить. А она появилась: — Значит, будем уходить на запад. — Меня перекосило. Он что, в плен сдаваться решил?! Сивый тоже с непониманием смотрит на командира, явно шокирован.  — По направлению к Михайловке отошли выбитые из Туголиц силы противника. Их было тут не больше пары рот. Если ударим сейчас, пока они не перегруппировались и не вызвали подкрепление, сможем уйти в леса. Там и подумаем, как дальше жить. — Ай да капитан! Ай да инициативный красный командир! Удивительно даже: на дворе сорок первый год, а советский офицер не зашорен уставами и приказами, а действует по СВОЕМУ усмотрению.