Американец

Как это так? Все, что со мной случилось, не входит ни в какие рамки! На данный момент у меня есть лишь один ответ на все-все вопросы в этом мире — везение! Мне везде во всем всегда (пока что) везло. С первой минуты я смог найти мертвую копию себя американского производства, с документами, заменить собой этого погибшего — и вуаля, первый лейтенант армии США из отряда инструкторов, сэр! И мне поверили. Пограничники — поверили, «свои», то есть вояки-штатовцы, — поверили, в госпитале — поверили. Вообще ВСЕ верят в то, что я — Майкл Пауэлл!

Неужели повезло? Ну сам посуди, Артур.

Если бывают единичные случаи везения, то по некоему очень редкому, но вполне реальному стечению обстоятельств эти единичные случаи везения могут выстроиться в цепочку для одного человека. Может, у меня именно это и произошло?

— Товарищ Пауэлл? — встревожился усатый полковник, только что рассказывавший мне о чем-то. — Позовите доктора, товарищу плохо!..

— Я в порядке, просто… Вы меня ошеломили новостью о моем награждении столь высокой наградой, товарищ полковник.

Усатый добродушно улыбнулся и похлопал меня по здоровому плечу:

— Вы, товарищ первый лейтенант, заслужили эту награду. — И смотрит на меня точно так же, как американский делегат, что подбивал меня вступить в рейнджеры. Ох, не нравится мне все это, не нравится. Скрыта тут тайна, юный падаван…

Вскоре и эти собеседники ушли. Укутавшись в одеяло, я приступил к размышлениям, но долго не продержался и уснул.

Потом наступило затишье. Мои соседи по палате выписались и, пожелав мне успехов в выздоровлении и будущей работе, уехали на родину.

Никого ко мне подселять не стали. Вечерами даже поговорить было не с кем. Дни шли один за другим, и я довольно быстро поправлялся.

Дабы не умереть со скуки, временами я стал выбираться во двор перед госпиталем и там общался с другими ранеными. По крупице собирал информацию о местных реалиях, но этого было критически недостаточно. По историческим фактам развития дружбы СССР и США этого мира ничего толкового нарыть не удалось: либо люди не хотели выходить на эту тему, либо просто не знали.

А я так надеялся за отстраненной беседой медленно переложить русло разговора на размышления о политике, истории и современных делах, как это обычно делалось в будущем. Тут же сей фокус трижды не прокатил, и, дабы не палиться своей надоедливостью в этих темах, я свернул все попытки разведать реальность.

В основном народ говорил о войне — что, где и как происходит на фронте.