Американец

После «советской» части награждения началось награждение рейнджеров, которое проводил Брэдли. Награжденных было немного, в основном это были те люди, которых я знаю по первому дню войны. Первый сержант Кинг и сержант Брок получили по «Пурпурному Сердцу» и, что немало удивительно, по значку «Боевой пехотинец»! Еще один удар по историческим фактам: этот значок в 1943 году был учрежден. А здесь — здрасте-пожалуйста, середина 41-го, а его уже вручают… Офигеть…

Пайсу, Абрамсу и двоим рядовым вручили по «Боевому пехотинцу».

И тут к Брэдли подошли Рокоссовский и Хацкилевич, через переводчика они договорились о чем-то, и будущий маршал Польши заговорил… Хм, а будет ли он им в этом мире? Польша — злодей сейчас… И Константин Константинович командует здесь, а не сидит за решеткой по обвинению в работе на польскую разведку. Доказал свою безоговорочную верность Советскому Союзу? Интересно…

— За проявленные в боях с врагами Советского Союза и Соединенных Штатов Америки личное мужество и отвагу в условиях, связанных с огромным риском для жизни, за отличную организацию и умелое руководство боевыми действиями небольшой группы солдат, способствовавшими успеху оборонительной операции советских войск, за помощь в проведении совместной дерзкой атаки на позиции превосходящих сил противника первый лейтенант армии Соединенных Штатов Америки Майкл Пауэлл награждается орденом Красного Знамени.

 — У меня аж комок к горлу подступил. Какая честь слышать такие слова от великого полководца!

— Товарищ первый лейтенант Пауэлл, выйти из строя на два шага!

Выполнив приказ, я вышел вперед.

Константин Константинович спустился по ступенькам с трибуны и вместе с невысоким капитаном, несущим в руках деревянную коробочку, подошел ко мне.

Буря! Это буря!!! Когда тебе вручает такую награду ТАКОЙ человек, в голове бушует буря! Из-за трибуны в сопровождении двух гэбистов к нам приблизилось трое репортеров с фотоаппаратами.

— Позвольте запечатлеть столь знаменательный момент! — воскликнул по-английски один из репортеров.

Генерал не понял, о чем говорит иностранец. Секунд пять все молчали. Вот дела! Ни капитан, ни гэбисты по-английски не говорят… Спасай положение, Артур.

— Товарищ генерал-майор! — Голос меня чуточку подвел, и «майор» я чуть ли не просвистел. — Кхе… Простите! Корреспондент просит запечатлеть этот знаменательный момент.

— Хорошо, — даже бровью не повел Рокоссовский.

Капитан передал генералу коробочку.