Американец

Гримвэй привычно проводил меня взглядом и двинулся навстречу, рассчитывая перехватить на атаке, но я, неожиданно уйдя вниз, к самой земле, вышел из зоны «поражения» и прокатился по траве за его спину. Перекат вправо, капитан среагировал подобающе — он начал поворачиваться через правое плечо, следуя за движением противника. А я уже стоял вплотную к нему. Удар ногой под правое колено: остановить противника, снизить его мобильность. Руки к горлу. Ушел! Припав на колено, кэп мгновенно перекатился вправо. Предсказуемо, вы мне это показывали, сэр… Рывок! Соперник словно змея вывернулся в перекате и умудрился повернуться ко мне лицом.

Просчитался капитан лишь в одном — я оказался быстрее, чем он думал. Всплеснув руками и сделав полшага назад, он отклонил мою попытку сблизиться и совершить захват. А я не отступлю! Шаг на сближение — и сильный удар двумя руками: сначала левой вперед, в солнечное сплетение, затем правой вверх, в челюсть. Неудобная, сложная комбинация ударов, ну и ладно, сработало ведь. Капитана моим двойным ударом просто отшвырнуло на пару метров. Серая пелена мгновенно сошла, тело налилось свинцом и заныло.

Блин, больно! Мои руки! Они просто горели. Плесни на них воды — и она с шипением испарится. Сердце колотится с одурением, в животе словно кактус пророс. Больно…

Блин, что со мной происходит? Где я научился так хорошо драться?.. Не знаю. Что за сила мной управляла? Что за сила была в моем теле? Что это было за черно-белое кино? Почему все болит? Не знаю! Вопросы… Вопросы! ГДЕ ОТВЕТЫ?!

Ох… Как-то мне нехорошо.

Земля в иллюминаторе? Опять?..

Из одурения выходилось тяжело. Очнулся вроде, открыл глаза — смотреть больно, тело ломит. Паршиво мне, очень. Что вокруг? О-о-о, дела-а. Все врачи из батальонного медпункта с кудахтаньем носились вокруг моей постели. В стороне с озабоченным видом стояли полковник Дерби, капитан Гримвэй и командир третьей роты. Опять ты, странный наблюдатель? Заметили, что я очнулся. Хм, а куда ты уходишь, таинственный командир третьей роты?.

. А, фиг с тобой, рыбка, вали. Присядем.

— Очнулся?.. Не думал, что встречу такой уникальный случай физического перенапряжения. — Врачи расступились, и вперед вышел высокий мужик лет тридцати пяти с сединою на висках. Шрам через всю правую щеку указывал на боевое прошлое доктора. А, вспомнил, это капитан Уайт, старый боевой товарищ Гримвэя и Дерби. — Ты о чем думал, Пауэлл? Нельзя так сильно перенапрягаться.