Анатомия одной семьи

Поэтому, нравится тебе или нет, а в школе я останусь.

Их ужин прошел в разговорах. Говорил в основном Олег, Соломатина больше отмалчивалась. Она сама не понимала, почему известие о работе произвело на нее такое впечатление. Она чувствовала, что формально Олег прав. Негоже мужчине быть безработным, необходимо зарабатывать деньги, а не ждать, когда помогут друзья или счастливый случай. Но вместе с тем было раздражение — ей казалось, что Федотов опять пошел по пути наименьшего сопротивления. Так было тогда, когда он бросил математику и ушел в строительство.

Так происходит сейчас. Она не понимала, как говорить с ним, боялась, что покажется мелочной и обидит его. Ведь, в конце концов, для него это тоже было ударом — все амбиции рухнули, и надежды не сбылись.

Расстались они у подъезда.

— Я не буду подниматься, извини, — сказал Федотов. Голос его прозвучал глухо. Словно он боялся продолжения их спора.

— Хорошо, тогда увидимся на неделе? Я так устала за эту поездку.

— Кстати, — Олег поднял голову, и Соломатина отметила новое для себя выражение его лица — оно было вредным.

 — Так вот, кстати, как твоя научная работа? Или тебе больше нравится просто перелетать с места на место? Разносить напитки, еду, подавать пледы и заталкивать чемоданы, чтобы они не свалились на голову пассажирам?

Инна опешила — такого поворота она не ожидала. Это была какая-то мелкая месть.

— Во-первых, я не утка и не белый лебедь, чтобы перелетать из одной страны в другую. Это такая работа. И эта работа — часть моей другой работы.

Они связаны. Ты это отлично знаешь.

— Знаю, но мне кажется, что ты давно уже можешь засесть за научную работу. Не так? Материала полно же.

— Да, материала много. И можно уже писать. Но летать мне интересно. И я понимаю, что долго этим заниматься не смогу, — возраст… А диссертацией можно и позже заняться.

— Это так кажется — тяжелую и кропотливую работу любят оставлять на потом. И никогда ее не выполнять, — усмехнулся Федотов.

Соломатина отступила на шаг.

— Знаешь, ты злишься на меня.

Поэтому и заговорил об этом.

— Неправда, я и раньше пытался тебе это объяснить.

— Да, я помню. Но тогда же я тебе все сказала. Зачем же сейчас об этом вспоминать?

— Я просто хотел тебе напомнить, что существуют соображения личные. Они — как ощущения. Их нельзя порой объяснить другому.

— Я поняла тебя. Правильность твоего теперешнего выбора — это ощущение. У меня вопросов нет.

— Вот и хорошо, — Федотов поцеловал ее в щеку, повернулся и пошел прочь.