Анатомия одной семьи

Когда она скрылась из виду, Соломатина взяла телефон.

— Это такси? Будьте добры, можно машину по адресу…

Еще через полчаса она позвонила в дверь Федотова. Тот открыл сразу, словно бы ждал ее.

— Ты уже спишь? — спросила Соломатина.

Федотов потянул ее за рукав и почти втащил в квартиру. Он обнял ее так, что Инна задохнулась.

— Я еще не сплю. Я тебя жду.

— Нет, ты честно скажи, ты же не верил в такие истории?!

— Я честно скажу, что я вообще не думал про это!

— Ах ты, нахал! Ты вообще не думал обо мне?!

— Я не думал про такие истории.

— Ну, когда девушка сама приезжает к мужчине…

— Ты просто бессовестный! Ты теперь будешь припоминать мне это всю жизнь?!

— О да! У меня теперь есть оружие!

Соломатина вскочила с дивана и завернулась в простыню. Волосы ее растрепались, но она знала, что выглядит хорошо. Они с Федотовым проводили выходные дни. «А Варя — молодец!» — не раз думала Инна, вспоминая тот самый разговор с подругой, после которого она ночью явилась к Федотову. Самое интересное, что тот не удивился, словно ждал ее.

И Соломатина не смущалась своего приезда. Она вела себя спокойно — так ведут себя женщины, когда знают, что их любят.

— Я тебя люблю. Я очень тебя люблю, — произнес в ту ночь Федотов, уткнувшись ей в плечо, — только попробуй не поверить мне.

— Я верю, — отвечала Инна. Она старалась не смотреть на искалеченную ногу Федотова. Ничего уродливого не было, но все же… Ладное, сильное тело страдало от увечья, и Соломатина почувствовала это. Федотов был ласков, умел, он был раскован, словно вместе с одеждой и тростью отбросил всю неловкость и стеснение.

А то, что Олег раньше стеснялся, Инна поняла сразу же. После той ночи в нем была особенная благодарность человека, который доверился другому. Она хотела ему сказать, что для нее не существует подобных недостатков, для нее существует человек, которого она любит за его душу, характер и поступки. Но она не знала, как сказать об этом. Соломатина порой была той самой прямолинейной школьницей, которая не понимала, почему мальчишка со сломанной ногой стеснялся и не выносил ее присутствия. Сейчас, спустя годы, обмирая от любви, жалости и счастья, Соломатина старалась быть деликатной, но у нее выходило плохо.

— Дорогая, я все понял, ты любишь меня за мою замечательную душу и мой ангельский характер! — однажды рассмеялся Олег в ответ на ее косноязычие.

Их отношения вдруг перестали быть историей из прошлого, чем-то надуманным и зыбким.