Вместо того, чтобы греть мою постель, Кристина прислуживает бомжам и бездельникам в богадельне.
Вот здесь я мало того, что охренел, меня это взбесило не на шутку.
Я не против них, но пусть их дерьмо кто-то другой убирает. А моя женщина не будет марать в этом нежные руки.
И то, что она там, то, что она опять слиняла, только злит. Выводит на ненужные эмоции. Мрачные. Запретные.
Хотел же нежно, трепетно. Я бы на руках ее носил, пылиночки сдувал.
Заботиться хотел. Дура!
А она ушла от меня возиться с дерьмом. Неужели жизнь там кажется лучше, чем со мной?
Три дня на ногах, по всем богадельням, больницам и церквям.
Не выспавшись, не евши нормальной еды. А про звонки от родителей и помощника я молчу.
Бегаю за бабой.
Найду Кристину, прикую к себе наручниками, высплюсь и вот тогда начну разбираться с делами.
А еще трахну и ребенка ей сделаю, потому что довела. До трясучки. Потому что в ее забитой молитвами головушке никогда не возникнет и мысли об аборте.
А так появится еще один рычаг контроля, пока она не придет к окончательному выводу, что ей от меня никуда не деться.
Я тоже могу быть жестоким, и порой мои действия могут показаться неординарными или неправильными.
Но я же по-хорошему хотел, а она обманула и сбежала.
Я же не железный и хорошим терпением никогда не славился.
Устало тру глаза возле очередной больницы с крестом на крыше и выхожу из тачки, на слепящее солнце.
Если ее не будет и здесь, объявлю международный розыск.
Скажу, что украла у меня десять штук и убить пыталась.
И пусть попробует отвертеться. Не получится, всю жизнь будет мне расплачиваться.
Толкаю калитку, быстро оглядывая пустое пространство, и вдруг в спокойной тишине слышу истошный крик.
Меня как водой ледяной обливают. Смотрю вправо, а там возле входа священник к стене кого-то прижал.
То ли бьет, то ли насилует.
Блять!
— Руслан, — зовет меня один из помощников Ахмедова, которого мне дали в помощь. — Полицию вызываем?
— И скорую! — а то ведь и убить могу гада. Кого бы он там не тискал.
Последнее для мужика дело — бабу насильно трахать. Не можешь уложить добровольно, иди подрочи.
Подбегаю, рукой хватаю ткань рясы и тяну на себя, отшвыривая ублюдка от девушки.
А потом в лицо бледное, залитое слезами.
Кристина. Нашел."
"Ох… Она стоит, вытирая лицо и ошалело на меня смотрит. Задыхается. За грудь держится, придерживая рванную кофту.
Вот же блядство.
Я оборачиваюсь.
Ломоносов, сука!!!
Как он нашел ее раньше? Возможно в нашей команде крыса.
