Уход хороших денег стоит, а я нищая, помирать в одиночестве придется, стакан воды подать некому».
Ада Марковна остановилась, потом приняла торжественную позу и продолжила:
– Тут я возразила: «Нет, Анечка, ты богатством владеешь, квартирой хорошей, с обстановкой. Нужна она тебе на том свете? Нет! Вот и завещай медсестре за уход!» Знаете, что потом случилось?
– Даже не догадываюсь.
Ада Марковна оперлась ладонями о стол и привстала со стула.
– Она как зарыдает! Слезы потоком, я на кухню за водой, ругаю себя на все корки, принеслась назад, сую ей стакан и говорю: «Прости меня, дуру старую, сглупа ляпнула.
Ты еще сто лет проживешь, я завтра в Красный Крест побегу, или как организация теперь называется, и для тебя отличный уход вытребую!» А она! О господи!
Ада Марковна обвалилась на стул, прижала к груди ладонь и зашептала:
– Такое сказанула! Кровь в жилах стынет! Знаете что?
– Теряюсь в догадках!
Пожилая дама покраснела:
– Смотрит на меня в упор и бормочет: «Адочка Марковна, милая, помогите.
Светочка жива!»
Я покачал головой:
– Невероятно.
– Дальше еще круче, – перешла на современный сленг бабуля, – такое выяснилось! Оказывается… Нет, вы не поверите!
– Жизнь порой подбрасывает удивительные сюжеты, я ничему не удивлюсь, – я решил подтолкнуть собеседницу к откровенности.
Ада Марковна откинулась на спинку стула и сложила руки на животе.
– Нет, голубчик, история Анечки будет посильней «Фауста» Гете. У вас есть время послушать?
Глава 30
В каждой семье имеются свои секреты, о которых предпочитают не рассказывать посторонним.
Сложно прожить жизнь и ни разу не совершить ничего плохого, только мера этого «плохого» разная. Я очень хорошо помню, как на заре перестройки отец одного из моих приятелей, очень пожилой человек, отправился в архив, чтобы узнать: кто же в конце тридцатых годов двадцатого века написал донос, по которому его, тогда совсем молодого парня, загнали в лагерь. Не знаю, возможно ли беспрепятственно получить подобные сведения сегодня, но на волне очумевшей демократии к папкам с делами допускали легко.
Домой старик вернулся в предынфарктном состоянии. Негодяем оказался его лучший друг, захотевший сделать карьеру. И вот что интересно, дружба продолжалась и потом, после реабилитации. Ни разу отец моего приятеля и его жена не проговорились, сохранили тайну предательства до своей кончины.
В семье Рогожиных тоже имелся свой скелет в шкафу.
