С другого конца коридора к ним приближался мужчина, который снился ей шесть долгих мучительных месяцев.
Рафаэль был бледен, как привидение, а мешки под глазами казались нарисованными. Но его глаза… Они прожгли ее ненавистью прежде, чем он вошел в зал суда.
— Назовите ваше полное имя, пожалуйста.
Голос Джанни Орсеоло звучал мягко, но уверенно. А Ева не могла отвести глаз от человека, сидящего рядом с ним.
— Ева Мария Миддлмисс, — прошептала она в гнетущей тишине зала. Она видела Люку, по обе стороны которого сидели полицейские в форме.
Его обаяние и веселость исчезли. Он посерел и напрягся. Лицо его тоже изменилось, хоть Ева и не понимала, почему.
— Синьорина Миддлмисс, вы англичанка? — (Ева кивнула.) — Не могли бы вы рассказать суду, когда вы впервые приехали в Италию?
— Прошлым летом. В августе.
Джанни рискнул улыбнуться.
— Не очень хорошее время, чтобы изучить Флоренцию. Туристы толпами бегают. — По залу прокатился ряд смешков. Джанни снова посерьезнел. — Какова была цель вашего визита, синьорина?
— Я должна была написать статью для журнала о модной ретроспективе ди Лазаро.
Взгляд из-за кулис, так сказать. Я заменяла одну из моделей, поэтому также принимала участие в показе.
— Понимаю, почему. Именно тогда, вы впервые встретили Люку ди Лазаро?
Ева закрыла глаза. Тогда я впервые увидела Рафаэля ди Лазаро, хотелось крикнуть ей. Сейчас он сидел рядом с Джанни, серьезный и непоколебимый, но оттого еще более прекрасный.
— Да.
— Спасибо, синьорина.
— Джанни сделал намеренную паузу. — Говорите, вы писали статью для журнала… — он сверился с бумагами, — «Глиттерати». Значит, вы журналистка?
— Не совсем. Подруга просто предложила мне написать статью.
— Понимаю. А где вы работаете, синьорина Миддлмисс?
— Я ассистентка профессора в Британском университете, по поэзии Ренессанса.
У Евы сжалось сердце, когда она заметила, как Рафаэль закрыл лицо руками, не веря своим ушам.
— Можно сказать, — продолжал Джанни, — что у вас не та профессия, чтобы писать легкомысленные статьи для светских журналов.
Почему ваша подруга предложила именно вашу кандидатуру?
— Она знала, что у меня есть личный интерес в том, чтобы писать о Лазаро.
— И что это за интерес, синьорина Миддлмисс?
В воздухе повисло ожидание. Ева взглянула на Люку и поняла, что изменилось в его лице. Нос. Он был сломан. Люку кто-то ударил?
Ева сделала глубокий вдох. Этого момента она ждала так долго.
