— В таком случае, синьорина, могу я узнать, почему вы покинули Венецию?
— Я узнала, что он не любит меня.
Джанни взглянул на Рафаэля, который уже подвигал ему очередной листок с вопросом.
— Гм… а что заставило вас так думать?
— Он сказал, что идет на деловую встречу. Но я видела его в кафе с другой женщиной. Они держались за руки…
Рафаэль попытался встать, но Джанни удержал его и спокойно повернулся к Еве.
— Той женщиной была Каталина ди Суза. Она уже выступала в суде. И то была действительно деловая встреча. Эта девушка жила в одной квартире с вашей сестрой.
На встрече, которую вы имеете в виду, обсуждалась возможность привлечения Люки ди Лазаро к суду. Среди прочего и за смерть вашей сестры. Каталина ди Суза все еще не может оправиться от потери близкой подруги. То был просто жест утешения.
Ева побледнела.
— Я понимаю…
Рафаэль написал для Джанни еще один вопрос.
— Я вижу, вы ждете ребенка, синьорина. Какой у вас срок?
— Возражение! — воскликнул адвокат Люки. — Это не имеет отношения к делу.
— Шесть месяцев.
Пожилой судья со вздохом поднялся.
— Возражение принимается. Ближе к делу, синьор Орсеоло, будьте добры.
Джанни коротко кивнул, но, взглянув на страдальческое выражение лица Рафаэля, задал последний вопрос:
— Кто отец ребенка?
— Возражение! Я протестую!..
— Синьор Орсеоло! Я уже предупредил, чтобы вы четко формулировали ваши вопросы. Это не относится к делу и совершенно недопустимо.
— Нет, относится! — воскликнул Рафаэль.
— Ты, — ответила Ева.
По залу прошел шепот. Все снова посмотрели на Рафаэля.
Придав голосу драматизма, Джанни повернулся к судье.
— Я прошу перерыв. Я продолжу допрос свидетеля позже.
Судья посмотрел на него поверх очков.
— Свидетельница в состоянии стресса. Хорошо, я объявляю часовой перерыв. Но, прошу вас, синьор Орсеоло, за это время пересмотреть ваши вопросы.
Комната наполнилась шумом голосов, когда люди встали со своих мест и начали выходить. Еву вывели из зала.
Услужливый офицер тут же возник рядом, но Рафаэль оказался еще быстрее. Ева и забыла, какой он высокий и какая аура силы и уверенности окутывает его, заставляя других краснеть.
Он встал между ней и офицером, пряча ярость за напускной вежливостью.
— Простите, синьоры. Нам нужно кое-что обсудить.
Ева смущенно потупилась и кивнула.
— Прошу вас, это займет несколько минут, — еле слышно попросила у полицейских Ева.
Рафаэль встал у стены в позу, в какой стоял, когда она впервые заметила его. Его глаза излучали злость. Губы скривились в усмешке.
