Рафаэль отвернулся. Невыносимо было видеть, как она уходит от него. Такое же чувство он испытал семилетним мальчишкой на похоронах матери. Рафаэль заставил себя не смотреть на ее могилу, зная, что иначе не сдержит слез.
И он не смотрел. Ни тогда, ни сейчас.
Ева почти дошла до конца коридора, когда его сила воли ослабла. До боли сжав зубы, Рафаэль посмотрел ей вслед.
Ее светлые волосы сияли, как восходящее солнце, в полутемном коридоре.
У двери она остановилась и, оглянувшись, произнесла всего одно слово:
— Прости.
И сердце Рафаэля разбилось.
* * *Ева шла, не разбирая дороги, под флорентийским дождем. Она не заметила, как набрела на старую церквушку, спрятавшуюся между двух зданий. Снаружи она казалась совсем неприметной, а внутри было красиво, сухо и совершенно пусто.
Ева подошла к алтарю, где горели одинокие свечи, и зажгла еще одну.
— Это тебе, Элли, — прошептала она, поставив свечу. — И тебе, малыш.
Ева обеими руками обняла свой живот и посмотрела в потолок.
Она уже не сдерживала плач.
Слезы ручьями струились по щекам. Опустившись на колени перед алтарем, Ева подумала, кончатся ли они когда-нибудь.
Ева не знала, сколько просидела вот так. Но она уже не плакала.
Неожиданно двери церкви распахнулись, и девушка увидела двоих мужчин в темных плащах. Их лица скрывались за капюшонами. В руках они держали пистолеты.
Инстинкт самосохранения сработал молниеносно. Девушка спряталась за алтарь и стала ждать. Она почувствовала, как малыш толкнул ее в живот, чувствуя мамин страх.
Ева закрыла глаза. Шаги приближались. И тут воцарилась тишина.
— Все хорошо! Она здесь!
Рафаэль.
Ева открыла глаза и увидела его лицо, бледное и испуганное. Он прижал ее к себе и гладил по голове, а потом взял ее лицо в ладони, похолодевшие от ужаса.
— Слава богу, с тобой все в порядке.
— Что случилось? Почему?..
— Ты главный свидетель обвинения по делу о наркотиках. И должна была быть под защитой полиции. Ты отсутствовала почти два часа.
Судье пришлось отложить заседание. Мы думали, тебя… — Он шумно вдохнул.
— Нет! — Ева в отчаянии прикрыла рот рукой. — Мне так жаль!
— Это моя вина. Я не должен был отпускать тебя. — Рафаэль зарылся в ее волосы, шепча: — Я думал, что снова потерял тебя. Что так и не успел признаться тебе, что люблю тебя.
— Что ты сказал? — Ева в изумлении подняла на него свои большие глаза.
— Я люблю тебя, — повторил Рафаэль. — Когда ты ушла, я места себе не находил.
