Анна Болейн. Страсть короля

Все станут говорить о похоти как главном мотиве.

– Что, язык проглотила? – задирала сестру Мария.

Анна жаждала во что бы то ни стало опровергнуть ее доводы, невзирая на суть дела.

– Уверена, что препятствие возникает, только если пары женаты, – сказала она. – Ты не была замужем за королем.

Мария пожала плечами:

– Не беспокойся. Я ничего никому не скажу. Мне дорого обойдется, если Уилл узнает о моей связи с королем.

Анна была близка к слезам.

– Неужели не достаточно разных проблем, а тут еще ты усложняешь мне жизнь.

– Лучше подумать обо всем сейчас, чем потом расхлебывать. Может быть, король получит разрешение более весомое, чем прежнее.

Анна сглотнула. Просить у папы еще одно разрешение, кроме всех прочих трудностей, было бы равносильно признанию обоснованности первого.

О Боже, будет ли конец препонам, которые встают на ее пути?

– Ты ведь не любишь его, верно? – требовательно спросила Мария. – Просто хочешь быть королевой.

– Если я стану королевой, это принесет пользу всем нам! – вспылила Анна.

– Да, но тебе хочется славы, – парировала Мария.

– Что касается тебя, я буду ждать этого с нетерпением! – огрызнулась Анна.

Она тут же написала Генриху и получила незамедлительный ответ. Да, соглашался он, тут есть причины для беспокойства, но разрешение папы на их союз поставит все на свои места. Генрих отправил своего секретаря, доктора Найта, с тайной миссией в Рим – просить дозволения жениться на сестре женщины, с которой он делил ложе. Доктор Найт также попросит у папы наделить Уолси, как папского легата, полномочиями выносить решения по Великому делу.

Слава Богу, это новое разрешение будет держаться в секрете. Генрих сразу оценил все возможные последствия. Он даже пообещал: если папа Климент аннулирует его брак, то объявит войну императору, чтобы освободить Святого Отца. Дабы ускорить дело, кардинал услужливо составил два разрешения: одно – аннулирующее первый брак, другое – подтверждающее правомочность второго.

В середине снежного января пришло письмо от короля. Анна читала его, выйдя на засыпанный снегом луг, закутанная в меха. Он приехал бы сам, писал Генрих, но помешала плохая погода. За все время он пять раз навещал свою возлюбленную, последний – перед Рождеством. И было ясно, что время и расстояние только подстегивали его страсть.