А в последней разведке – в основном бегая по джунглям, изредка высовывая свои мордочки из леса, чтобы убедиться, что я не пропал. В это путешествие мне даже продовольствие не стоило брать. Они мне натаскали одних только трупиков попугайчиков шесть штук, не считая двух обезьянок и трех змей. Последние были жертвами Ромео.
Может, я рассказываю и сумбурно, перескакивая с одного на другое. Но мне так проще."
"Так вот, когда я в свое первое путешествие поднялся на вершину, что вместе с обратной дорогой заняло у меня весь световой день, то увидел впереди безбрежный океан, по бокам пустую береговую линию с белым уже привычным песком, а сзади на много километров вокруг дышащие жизнью джунгли.
Насколько они тянулись, мне не было видно, может, даже на сотни километров. Единственная проплешина среди джунглей – это та самая вершина, на которой я стоял. За все время путешествий я трижды находил источники пресной воды, но только один – тот, первый – идеально подходил для лагеря.
Был еще один, но мне его вода не понравилась.
Когда я возвращался, то решил пройти мимо того места, где обнаружил мертвую кошку. Как я и надеялся, костяк был гол и никого из хищников рядом не было, зато среди костей я обнаружил обломанный кончик сабли. Теперь понятно, с кем воевал тот моряк. Вот из этого обломка я и сделал новую зазубренную и наточенную острогу с крепким древком. Котята интереса к костяку не проявили.
В общем, я за эти три месяца окреп, потерял лишний подкожный жир, накопленный за зиму, и стал более сухим и поджарым.
Про бронзовый загар, думаю, не стоит даже говорить, раз я постоянно хожу в одних только запасных кальсонах да в кепи. Одежду и обувь надеваю, только когда ухожу в джунгли, а так они особо и не нужны. Теперь я считал, что шансы выжить у меня в этих местах поднялись с тридцати процентов до семидесяти. Я теперь с улыбкой вспоминал, как пытался выжить, со стороны напоминая котенка с еще закрытыми глазами.
Даже огонь со временем научился добывать, когда зажигалка сдохла.
Наконец детишки прекратили резвиться и поднимать в воздух кучу песка и, вывалив языки, развалились в тени деревьев.
– Так, время обеда. Налетай, подешевело, – встряхнувшись от воспоминаний, сказал я и направился к висящему на веревках вяленому змеиному мясу, которое котята так любили. Не мое, а их личное слабосоленое, для меня слишком пресное.
