Тем более Кевин солгал, что видел мои бумаги, когда стоял на вахте в Калькутте.
Дальше мы стали обедать. М-да, по сравнению с местными офицерами я настоящий аристократ, так как очень ловко пользовался ложкой, вилкой и ножом, изредка промокая губы платком. Офицеры же даже рыгать за столом не стеснялись, варвары.
После довольно приличного обеда – было видно, что питаются на корабле свежениной – капитан распорядился поселить Кевина как офицера хоть и торгового флота, в мичманской, то есть в кают-компании, благо запасной гамак был в наличии.
Роджера в матросский кубрик – хватит и того, что он поел с нами, дополняя интересный рассказ Кевина – а меня подселили к лейтенанту Томпсону, потому как больше было некуда, не к капитану же.
Сам Томпсон был на вахте, поэтому каюту показал мне Грег, деливший похожую каюту со старшим штурманом."
"Каюта была совсем крохотной, как я уже говорил, корабль размерами не впечатлял, однако матрос смог подвесить тут гамак для меня, а лейтенант показал, куда лучше сложить вещи.
В самой каюте была спартанская обстановка. Койка, столик с двумя грубо сколоченными стульями с сидушками из парусины и два рундука, видимо, с личными вещами лейтенанта. Больше всего меня поразила единственная картина на стене. Парусник в облаках белоснежных парусов на высокой волне. Нарисовано было красиво и, похоже, недавно. Подписи художника не было.
Потыкав пальцем в холстину, где был нарисован один из парусов, я пробормотал:
– Ничего схожего с оригиналом.
Это действительно было так, все паруса «Виктории» были грязно-серыми, а не белоснежными.
Убрав вещи под столик, я попробовал залезть в гамак, что на качающемся корабле довольно непросто, и когда это получилось, немного отдохнул, скидывая напряжение. Через час, сменившись с вахты, пришел хозяин каюты, и мы быстро с ним познакомились. Как оказалось, «Виктория» шла к той реке, мимо которой мы вчера проплывали. За два дня поднявшись по ней по течению, мы встали у какой-то рыбацкой деревушки, где принялись чего-то ожидать.
Мне, понятное дело, не говорили, чего.
* * *С соседом по каюте мы довольно быстро сошлись на почве любви к игре в покер. Ну, лейтенант-то действительно любил, а вот я больше притворялся. Хотя умел, не скрою. Причем знал четыре разновидности.
На реке мы стояли не так долго, дней восемь, а для разнообразия службы, и чтобы не скучать, британскими моряками давно были придуманы разные уловки: для матросов частые учебно-боевые тревоги, для офицеров – игры в карты.
