В частности, в покер и вист. Хороших игроков среди них не было, разве что старший штурман Крис Редон показывал более-менее неплохие задатки, но против меня они не катили. Я еще при первом предложении сыграть заявил, что очень хороший игрок, чтобы потом не обвиняли в шулерстве, и что у меня нет денег, все осталось в том сундуке с документами. Меня поняли, и капитан расщедрился ссудить меня пятью шиллингами в залог моей одежды. Видимо, заинтересовала она его. Эти шиллинги я отбил обратно достаточно быстро, вернув долг расстроенному капитану, он явно надеялся на штурмана Редона.
Особо моряков я не раздевал, так, по мелочи, спуская и поднимая выигрыш, за эти восемь дней заработав один фунт и семнадцать шиллингов. Мало ли, обидятся и оставят тут. Поэтому я и хитрил, оставляя офицеров довольными изящной и интересной игрой. Да и мне помогало убивать время.
Мы как раз обедали, когда наблюдатель сообщил, что в деревню вошли новые люди. Не белые. Видимо, те, кого и ожидал капитан, потому как все засуетились.
Меня попросили посидеть в каюте, а братьев Дансе заперли в матросском кубрике. В нашей с Томпсоном каюте имелось небольшой оконце, которое можно было открывать, но, к сожалению, корабль стоял другим бортом к нужному берегу. В течение трех часов раздавался топот босых матросских ног на палубе, скрип талей и плеск волн за бортом. Из трюма явно что-то выгружали.
Ближе к вечеру зазвучали свистки, и корабль, заскрипев всеми швами и рангоутом, стал разворачиваться. Когда он встал носом по течению, я заметил на берегу толпу чернокожих людей и штабеля ящиков с бочонками.
Я готов был поклясться, что это оружие и порох.
Когда стемнело, мы спустились по течению на несколько километров и встали на якорь – видимо, капитан не хотел оставаться на ночь рядом с той деревушкой.
О том, что я что-то видел, я, естественно, никому не сказал, поэтому жизнь на корабле шла своим чередом. К вечеру следующего дня мы вышли из реки и, отойдя от берега, наконец направились в Англию.
* * *– Мистер фон Демин? – обратился ко мне мужчина в парике, треуголке и явно служебном коричневом сюртуке.
Он стоял у трапа пришвартованного шлюпа и смотрел прямо на меня. Рядом с ним был лейтенант Грег. Что мне не понравилось, так знакомо бегающие глаза мужчины.
– Да, это я, – повернулся я к служащему. За последний месяц мой английский приблизился к совершенству, все-таки огромная практика, так что у меня прослеживался только легкий акцент.
– Таможенный департамент его величества.
