Старший служащий Гельмут Райн, – слегка кивнул мужчина.
Обернувшись, я посмотрел на капитана Байера, который с легкой злорадной улыбкой смотрел на меня. Наверное, не стоило мне опускать его на двенадцать фунтов, но уж больно хотелось наказать за непомерное любопытство к моей стране.
В это время с юта как раз показались Кевин и Роджер. Я успел с ними распрощаться на всякий случай да еще вручить каждому по одному фунту. Они были без денег, так что наличка пригодится. Без слов оба брата приняли мою благодарность, понимая, для чего она.
– Братья Дансе? Кевин и Роджер? – уточнил у них таможенник.
– Да, это мы.
– Попрошу вас следовать за мной.
Когда мы спустились на каменный пирс порта Плимута, нас взяла под стражу шестерка солдат из местных, и мы в сопровождении таможенника направились куда-то к портовым постройкам."
"В Плимут мы пришли к обеду. Пока маневрировали и нас на прицепе большой десятивесельной шлюпки подтащили к пирсу, где крепко пришвартовали шлюп, наступил вечер.
Несмотря на то что солнце держалось еще достаточно высоко, в городе уже были тени, и при легком тумане город казался сказочным рисунком, в котором проглядывались слегка расплывчатые нарисованные дома. И только мелькающие пешеходы, кареты, шум живого города да дымящие трубы домов давали понять, что все это настоящее.
Наконец, следуя за таможенником, мы подошли к двухэтажному дому с узкими окошками и, пройдя через неохраняемую дверь, оставили четверых из шести солдат снаружи.
После чего проследовали мимо конторки у входа, где сидел писарь в таком же сюртуке, как и у служащего, что нас вел. Оставив обоих солдат в коридоре, мы вошли в большое помещение. Там было три конторки, но все они были пусты.
– Вы, господин Демин, подождите снаружи, там есть скамьи. Ожидайте, когда вас позовут.
– Хорошо, но если можно – побыстрее, – продолжая держать спесивый и высокомерный вид, сказал я. – Мне еще искать гостиницу.
Таможенник не счел нужным ответить, занимая один из столов и приготавливая писчие принадлежности.
Три свечи, стоявшие на столе, видимо, давали ему достаточно света, чтобы можно было что-то писать.
Ждать пришлось около часа. Сидя в почти полной, немного мрачноватой темноте, я прислушивался, стараясь понять, о чем говорят в кабинете. Дверь была плотно закрыта, и разобрать, о чем говорят, не представлялось возможным. Жаль, солдаты не давали подойти к двери.
