А то, что юноши еще не в полной мере контролируют эти силы – издержки возраста. Да и потом, пылающие сердца соперников жаждут честного боя. Намеренно сражаться вполсилы – значит обесчестить своего соперника.
– Соглашусь с вами, ваша светлость. – Московский генерал-губернатор решил вклиниться, пока беседа не переросла в открытый конфликт. – Уверен, проигравшим было бы вдвойне обиднее, если бы во время поединка их жалели. Аскольд Игоревич, поздравляю вас с выходом в полуфинал. Всем сердцем ратую за то, чтобы и в этом году Москва выиграла турнир.
– Уверяю вас, Святослав Владимирович, так и будет."
"Волынский бросил на Демидова косой взгляд, затем пробежался глазами по нашей компании. И кого он там увидел? Хех, представители правящего рода великого княжества Тверского, великая княжна Казанская и, пусть и младшая, но княжна Выборгская. А тут еще и московский генерал-губернатор не встал открыто на его сторону.
– Что ж, судари, сударыни, за сим спешим откланяться, – процедил он и добавил: – Еще увидимся.
– Всенепременно, Михаил Артемович, – «добродушно» проговорила великая княгиня.
– Буду ждать нашей следующей встречи, – более искренним тоном произнес Демидов.
Волынские одарили меня взглядом, от которого не стоило ждать ничего хорошего, и молча удалились. Московский генерал-губернатор хотел еще что-то сказать, но не успел.
– Святослав Владимирович, Олеся Александровна, нам тоже уже пора, – решительно произнесла великая княгиня.
– У нашего чемпиона был тяжелый день, нужно дать Аскольду восстановить силы перед боями понедельника. Ради этого я попросила его провести выходные в «Алой Мудрости». Там для его восстановления есть все условия и никто из посторонних не будет мешать этому процессу.
Во взгляде Демидова на миг ярко вспыхнуло удивление. Однако опытный политик, мгновенно понявший намек, ответил:
– Я все понимаю, Надежда Григорьевна. Аскольд Игоревич, надеюсь, никто не потревожит ваш отдых.
Глава 22
Канцлер Российской империи – Александр Борисович Годунов, в личном кабинете в резиденции боярского рода Хранителей, располагающейся на территории Кремля, принимал своего давнего соратника – боярина Михаила Артемовича Волынского.
– Миша, остынь. – Канцлер размеренно покачивал коньячный бокал, обхватив его ладонью, которая больше напоминала медвежью лапу.
– Но как, Александр Борисович? – выпалил Волынский.
