Медленно поднявшись, Волынский склонил голову перед Годуновым:
– Прошу прощения, Александр Борисович. Виноват. Признаю, это я пытался не допустить Сидорова до турнира. Но я делал это в первую очередь исходя из интересов российской аристократии. Я считаю невиданной наглостью, что простолюдин может выиграть всеимперский бойцовский турнир.
– Сядь, – прорычал Годунов, и Волынский, коротко кивнув, быстро вернулся в свое кресло. – Я… разочарован, Миша. Но благодарен, что ты не попытался обмануть меня и все рассказал сам.
Что с твоим… одноглазым Мастером?
– Тайно выслал его из столицы, Александр Борисович.
– Понятно. А теперь объясни мне, Миша. Как вообще этот парень умудрился ранить твоего Мастера в бою против двух Мастеров? И как после этой стычки он смог выйти на арену и с одним покровом одолеть твоего сына? Одним ударом, между прочим."
"– Не знаю, Александр Борисович, – сквозь зубы процедил министр. – Я исходил из того, что этот… выскочка – самородок-Мастер. Но слабый и плохо обученный.
Два Мастера должны были без труда справиться с поставленной задачей. Но понесли потери. И все же задачу выполнили. По моим расчетам, даже после вмешательства целительницы мерзавец не смог бы на равных сражаться с Кириллом.
– На равных он и не сражался, – хмыкнул Годунов. – Миша, во сколько лет ты стал Гуру?
– В тридцать девять, Александр Борисович, – ответил министр, не показывая удивления неожиданным вопросом.
– Очень достойный результат для самородка из древнего рода, – покивал канцлер.
– Но до вас мне далеко, Александр Борисович.
– А что до меня? Я стал в тридцать два. Но что, если этот простолюдин приблизился к высшему рангу в семнадцать лет?
– Прошу прощения, Александр Борисович. Но это звучит слишком невероятно. Я могу поверить, что он… уже полноценный Мастер, а у Оболенских превосходная целительница, а может быть, в довесок к ней и какие-то неизвестные могущественные целительские артефакты. Но чтобы почти Гуру…
Годунов, внимательно наблюдавший за реакцией Волынского, вновь сделал глоток коньяка и спокойно произнес:
– Да, твой вариант более реален.
Но даже полноценный Мастер в семнадцать лет без должного обучения и древней крови – вот кто настоящий самородок.
– Может быть, он чей-то непризнанный ублюдок? – внезапно озарило Волынского.
– Может быть. Но возможное присутствие в нем древней крови не отменяет уникальность юноши. Этот юноша, Миша, по праву добился участия в полуфинале всеимперского турнира.
