– Этот мерзавец покалечил моего сына! Я рад, что вы пригласили меня к себе, но я думал, что вы…
– Что я буду на твоей стороне? – приподнял кустистую бровь Годунов. – Как отец и как дед я понимаю твою горесть, Миша. Но это бойцовский турнир. От травм никто не застрахован.
– Но у Кирилла нога выглядит так, будто ее пропустили через мясорубку! – Министр вооруженных сил со стуком поставил на стол свой бокал.
– Ты побуянь мне еще тут, – холодно произнес канцлер, но затем сменил гнев на милость: – Я получил отчет, о травме Кирилла знаю.
Более того, одну из наших целительниц я уже отправил к нему.
– Мм… благодарю, Александр Борисович, – опешил от приятной новости министр. Целительницы – очень редкие и чересчур своевольные дамы. И так получилось, что у рода Волынских в данный момент не было ни одной целительницы.
В то время как у Годуновых их было аж четыре.
– Не стоит, – отрезал Годунов, сделав глоток коньяка. – Так вот, отчасти я тебя понимаю. Но как канцлер поддержать твой гнев не имею права.
К тому же еще до начала сегодняшних поединков у меня состоялся весьма занимательный разговор с ее светлостью великой княгиней Тверской.
Волынский попытался удержать невозмутимую маску на лице, но опытный глаз Годунова заметил, как на миг дернулись ресницы его товарища.
– Ее светлость использовала «Право срочной встречи», чтобы поговорить со мной, – убаюкивающим тоном произнес Годунов.
– Должно быть, ситуация в самом деле серьезная, раз великая княгиня решила истратить столь ценное право, – изобразил любопытство министр.
Он прекрасно знал, что великокняжеские роды́ раз в год могут потребовать экстренной аудиенции с правителем империи или канцлером, а «простые» княжеские роды́ – раз в два года.
– Год кончается, Миша, – ровным тоном ответил Годунов. – И право вскоре обновится. Ее светлость поступила мудро и потому смогла вовремя поведать мне о нападении на Аскольда Игоревича Сидорова. А до нападения была попытка подкупа. Слышишь, Миша? Кто-то пытался вывести из игры участника всеимперского турнира! – пророкотал канцлер.
Министр снова сжал кулаки и решительно поднял взгляд на собеседника. Пусть оба этих мужчины были Гуру, пусть оба наделены огромной властью…
Боярин Волынский чувствовал, как его вжимает в спинку кресла тяжелый взгляд канцлера. Единственный маршал Российской империи под взглядом канцлера ощущал себя зеленым новобранцем, которого отчитывает суровый офицер.
И все же он смог сохранить достоинство.
