Резко поднявшись с кресла, она тяжёлым шагом подошла к двери и дёрнула ручку.
«Что? Заперто?!»
***
По традиции рядом с дверью молельной комнаты должна была стоять служительница храма.
Однако её на посту не было. Пусть жрецы и служительницы посвящают свои жизни богам, посвятить их полностью без остатка удаётся далеко не каждому. Ведь остаются мирские привязанности — есть любимые родственники, через которых можно надавить на человека. А ещё деньги, которыми можно заплатить за молчания и «неудобства».
— Стой здесь, — бросил через плечо Канцлер, и, открыв дверь, вошёл в комнату.
Цесаревна сидела в кресле, сложив руки на животе. Её кресло стояло вполоборота к двери комнаты, так что Годунов сразу мог разглядеть её спокойное выражение лица.
— Вы прибыли раньше моей, матушки, Александр Борисович, — с холодной полуулыбкой на устах, проговорила девушка. — Я думала, вы войдёте вместе, в сопровождении служительниц храма.
— Прежде всего, я хочу попросить у вас прощения, Ваше Высочество, — внушительно проговорил Канцлер, на два шага приблизившись к креслу.
— За что же?
— За всё, — произнёс он, сделав резкое движение вперёд.
Софья успела вскочить на ноги и даже почти поднять руки. Канцлер левой рукой схватил её за правую ладонь и понял, что чувствует её покров.
Как и сам Канцлер, всё это время девушка держала жи́ву наготове!
Пальцы Годунова вспыхнули яростным пламенем. Покров юного Мастера не смог справиться с жаром одного из сильнейших Гуру планеты, который заранее сконцентрировал энергию для своей техники.
Покров Софьи исчез почти мгновенно. Девушка почувствовала боль и открыла рот, чтобы закричать. Она не боялась быть услышанной. Напротив…
Но тяжёлая ладонь Канцлера накрыла её рот. И в этот же миг что-то острое укололо девушку в грудь в области сердца.
Софья изумлённо распахнула глаза.
— Подчинись мне, — рявкнул Канцлер, выдернув артефакт. Удивительно, но на ковёр молельной не пролилось ни капли крови.
Однако то, что случилось в следующий момент, было куда более удивительным!
Невидимая волна огромной силы ударила в грудь Канцлера, заставив его попятиться.
— Подчинись мне! Приказываю! — прорычал Годунов.
— Хр-р-р… — захрипела Софья, схватившись за лоб и попятившись.
«Вот почему обряд нужно проводить, когда Рюрикович только-только приблизился к половой зрелости. Сильна девка! Выросла…»
Однако из архивов рода Канцлер знал, что ни один Рюрикович в конечном счёте не сможет долго сопротивляться артефакту.
