— Тогда для чего ты это делаешь? — он спрашивает таким тоном, который наводит на мысль, что ответ его не интересует. — Ты выходишь замуж за очень богатого человека, Аврора. Тебе не нужны деньги.
Я перестаю растирать руки вверх-вниз по бедрам и вместо этого сжимаю их в кулаки на коленях.
— Я выхожу замуж за твоего дядю не из-за денег, — шиплю я. Откидываясь на подголовник, я закрываю глаза и стискиваю зубы. Господи.
Но если Анджело и замечает, что мое раздражение начинает равняться его собственному, он этого не говорит.
— Тогда какого хрена ты выходишь за него замуж? — рычит он в ответ.
Я приподнимаю бровь. Господи, в этой реплике было столько яда, что он практически плюется огнем. Краем глаза я наблюдаю, как подрагивает его кадык.
— Это потому, что тебе нравится, когда похотливые старики трахают твою киску?
В чем, черт возьми, его проблема? Я собираюсь спросить его, но вместо этого с моих губ срывается что-то другое.
— Похоже, ты ревнуешь.
Проходит мгновение. Тишина громким эхом отражается от потолка и заставляет мои нервы съеживаться.
Потом он смеется. Тот тип смеха, при котором обнажается слишком много его жемчужно-белых зубов. Это звучит так легко, так беззаботно, что я сразу чувствую себя глупо из-за того, что осмеливаюсь читать между строк каждый раз, когда мне приходится дышать с ним одним воздухом.
Я идиотка, если думала, что он ревнует. Если я думала, что он действительно хочет меня поцеловать.
Внезапно у меня под кожей возникает знакомый зуд. Это вызывает у меня желание сделать с ним что-нибудь злобное и мстительное, например, поцарапать краску его шикарной машины или, знаете, подсыпать цианид в его дурацкие сигареты.
Ладно, может, и не это, но желание быть плохой покалывает внутри меня, и я чувствую то же разочарование, с которым проснулась. Я не могу сделать ничего ужасного, потому что теперь у меня больше нет возможности признаться.
Вместо этого я прислоняюсь к окну, утренний конденсат охлаждает мой лоб, и я закрываю глаза.
Анджело умудряется вдвое сократить дорогу до Дьявольской Ямы, ведя машину как сумасшедший, и менее чем через полчаса мы подъезжаем к церкви.
Я с тоской смотрю на телефонную будку, жалея, что не могу нырнуть внутрь и набрать номер, даже если это просто для того, чтобы услышать знакомый тон сообщения роботизированного автоответчика. Гнев скручивает стенки моего желудка, но в то же время телефонная будка служит напоминанием о том, что я не могу быть слишком грубой с Анджело.
