Когда у моего отца начинают стучать зубы, я смотрю на время на своем мобильном и вздыхаю.
— Нам лучше вернуть тебя, папа.
Я гребу обратно к причалу, бросая веревку Мэл, чтобы она помогла нас привязать.
Мой отец останавливается в конце пирса и потирает руки.
— Тогда давай, любовь моя, вернемся в хижину и выпьем горячего чая. Ты, должно быть, замёрзла без подходящей куртки.
Я резко останавливаюсь. Святой гусь. Чего бы я только не отдала, чтобы прямо сейчас вернуться в хижину к моему отцу. Сидеть перед камином в гостиной с чашкой чая и подносом с печеньем, слушая его истории.
Наши взгляды встречаются. Его теплый и выжидающий, и мой, угрожающий вот-вот расплакаться.
— Я не могу, — шепчу я.
Его кустистые брови сошлись на переносице.
— Не можешь? Тебе уже нужно идти? — он смотрит на свои часы. — Но сейчас даже не время обеда.
Мой желудок скручивается в узел, и на этот раз ком в горле слишком велик.
— Рори? — он делает шаг ко мне и кладет руку мне на плечо. — Что случилось, любовь моя?
— Я…
— У нее очень важный экзамен в понедельник, — перебивает Мэл, вставая между нами и нежно касаясь спины моего отца.
— Ей нужно пойти и позаниматься. Разве не так, Рори?
Я киваю, трепеща глазами.
— Прости, папа, — в моих извинениях содержится гораздо больше, чем просто эта маленькая ложь во спасение. — Может быть, в следующий раз.
Ещё одна ложь. В следующий раз я тоже не пойду в хижину. Потому что того, что у нас есть здесь, там не существует.
Я говорю самое веселое «прощай», на какое только способна, и с призраком его поцелуя на моей щеке спешу обратно в чащу леса, пока он не увидел, что я плачу.
Слезы щиплют мои глаза, но я отказываюсь позволить им пролиться. Я не плакала с тех пор, как умерла моя мама, и не планирую начинать все сначала сейчас.
Лесная подстилка снова переходит в гравий, сигнализируя о том, что я вернулась на главную дорогу. Щурясь от внезапного солнечного света, я поднимаю глаза и вижу Анджело, прислонившегося к капоту своей машины и отвечающего на телефонный звонок.
Его глаза следят за мной, пока я направляюсь к нему, и когда подхожу достаточно близко, чтобы слышать его разговор, он резко вешает трубку.
Он засовывает свой сотовый в нагрудный карман и опускает взгляд на мои ноги.
— Ты не сядешь в мою машину в этом.
Я смотрю вниз на свои ботинки, заляпанные грязью.
— Тогда я пойду пешком.
Когда я разворачиваюсь в направлении Бухты Дьявола, его рука хватает меня за запястье.
— Ни за что, — рычит он.
